Марат

Ничего? Ты даже не натравишь на меня Роберта? Внизу снова заскрипели доски, потом раздался грохот. Марат вздрогнул. Он знал этот звук – почти каждый день старик спросонок ронял свою клюку, ту самую, которой бил Марата.

Пора. Он спустился вниз, слыша, как Роберт ходит по своей комнате.

– Отче наш, где эта долбаная миска?

Марат проскользнул мимо его двери. На улице уже светлее: тумана стало меньше. По двору бродили разрозненные куры, одна – с цыплятами. Марат пошел в сторону от дома. Он прыгнул, подтянулся, почти перемахнул забор, но порванный подол майки зацепился за щепку.

Марат завис, вздохнул и, рискуя жестоко навернуться, освободил правую руку. Теперь он висел на одной левой. Она дрожала, но была сильной. Он отцепил ткань, снова подтянулся и мягко спрыгнул на соседский двор. Еще тихо, все спят. И тумана здесь больше.

Из конуры вышла собака, заворчала.

– Ш-ш. Ш-ш, – сказал ей Марат. Она смотрела на него налитыми кровью глазами. Цепи нет. Марат секунду колебался, а потом побежал. Ему повезло – калитка была открыта.

Он проскочил на улицу. Оскаленная морда ткнулась в изгородь за его спиной. Марат поднял с земли прут и сквозь щели в плетне ткнул им псину в морду. Он целил в глаз, но попал в нос, оцарапав до крови. Собака отскочила и хрипло залаяла.

Марат оглянулся. Тихо, туманно, дорога широкая и пустая. За пеленой тянутся ряды т-образных столбов и кокосовых пальм. Далеко впереди идут женщины в исламских платках и национальных платьях. Наверное, аканки. Мимо проехал грузовик.

В школу еще рано. У него как раз осталась пауза для того, чтобы заштопать майку. Он пошел вдоль по улице.

Череда пальм с другой стороны дороги закончилась, теперь по правую руку от Марата была медленно оживавшая Плаца. Хибары торгашей, передвижные фургончики, мотоциклы с корзинами спереди и сзади, брызги от раздавленных фруктов на асфальте. И над всем этим величавая, далекая голова собора.

Мимо проехал бронетранспортер. Марат смотрел, как по восьми его колесам разбегаются повторяющиеся круги узора.

Машина притормозила, пуская в туман темные струи угарного газа. Шестеро солдат сверху рассматривали толпу. Ничего не заметили, и броневик, снова набрав ход, исчез в мареве.

Марат устал босиком по асфальту и повернул на проселочную тропинку. Здесь текла речка Дьюмба, шириной в семь метров – лианы, нависающие над водой, женщины с бельем на мостках. Марат проходил речку только когда шел к школе, воду для дома набирал в колонке.

Женщины стирали белье.