Шарада

 – А люди… Люди просто добивают меня!

Рация ожила, и прошипела: Война – отец всего. Война – отец…

Я удивляюсь такой необычной передаче информации. Но, так как Леша и оператор за пультом даже не обращают на это никакого внимания, я делаю вид, что пропустил сложную кодировку мимо ушей, – у каждого свои способы общаться и понимать друг друга, верно?

–Может, тебе просто потрахаться нужно? – грубо говорю я Леше.

Не могу сдержаться. Иногда проще все свести к чему-то базовому, более обыденному, чтобы не напрягать свои мысли и не испытывать на прочность свои нервы.

–С этим у меня все в порядке, – нехотя отвечает он мне.

Мы редко говорим о нашей интимной стороне жизни. По многим причинам. Основную роль играет взаимоуважение. Эту роль я иногда исполняю из рук вон плохо.

–Познакомился с кем-то?

Я заинтригован. И мои глаза заинтригованы. И когда я отпиваю из бутылки пива, мой рот заинтригован тоже.

–Поверь мне, – говорит мне Леша, замечая, как я встрепенулся, – лучше бы этого не было.

–Не заставляй меня спрашивать, почему.

–Потому что человек, который ждет меня дома, который предан мне, как пес, и который во многом способен поддержать меня, – этот человек принимает сейчас весь удар на себя. Представь теперь, как ему тяжело.

–Открою тебе тайну, – приблизившись к нему ближе, сказал я. – Он извращенец. Ему это нравится. Этот человек – мазохист. Привяжи его к кровати и отшлепай до красных пятен, – уверяю, ему это понравится!

–Как бы не так!

Я поднял бутылку так, как будто это был тост, и за последние слова нужно было выпить.

Выпил. И вдруг увидел на мониторе знакомое лицо.

Бывают в жизни лица, которых по многим причинам лучше не встречать на своем пути. Это было одно из этих лиц.

–Твою мать! – говорю я. – Вот же ублюдок!

Леша сразу понял, о ком я так славно отзывался.

Парня, приближающегося к face control, звали Олегом.

Он определенно был болен. Болен своим самолюбием, целеустремленностью, трудоголизмом и потребностью вечно испытывать стресс. А еще он был маниакально одержим стремлением к физическому насилию. Одна девчонка рассказывала мне, каким он был с ней, когда они оказались тет-а-тет у него дома. Она говорила об этом, не смотря мне в глаза, куда-то в сторону, сохраняя хладнокровие и стойкость духа.