Шарада

–Это точно! Справедливость!

Некоторые журналисты, так или иначе, болеют за справедливость. Похоже, что Сергей был одним из них.

–Да, – еще более оживленно говорит он, – хорошо, что мы об этом заговорили! На следующей неделе мы снова идем ухаживать за стариками в хоспис. Присоединишься к нам?

Он имеет в виду свою волонтерскую группу, которую он сам собрал из всех желающих в университете. Людей набралось немного. Но большинство всегда были полны альтруизмом, и это уже было что-то.

Бывало, что и я тоже не мог остаться равнодушным (к сожалению, альтруизмом я никогда не болел, и заразиться этим от кого-то мне всегда было сложно).

Поэтому я даю положительный ответ:

–Конечно, братиш! Какой разговор!

–Отлично! – В эту секунду он сияет, как солнце. – Люблю тебя!

Мы обнимаемся, а он собирается уходить.

–Увидимся на учебе! – говорит он мне. – Добро?

Я утвердительно моргнул один раз, так, чтобы он это увидел: добро!

Сергей идет в сторону сцены, чтобы снова получить свою порцию адреналина.

Я же отправляюсь к бару. Очевидно, у меня только один адреналин, – спиртное.

Я беру еще пива и беседую со знакомым барменом. Мы говорим о девушках: о его невесте, которую он безумно любит, и с которой хочет детей, о моих девушках, которых у меня никогда не было, но могло бы быть, и о тех, кто решил заглянуть сегодня на огонек. Мы обсуждаем каждую женскую попку, которую еще не успели обсудить, и которую сложно пропустить мимо глаз. Я рассказываю о своей жизни; уровень лжи при этом иногда достигает недопустимый уровень.

Но это простительно, – иначе при моем рассказе можно было бы умереть от скуки. Когда он в очередной раз уходит к клиентам, чтобы принять у них заказ, я осматриваюсь по сторонам, – у меня постоянное ощущение, что на меня постоянно кто-то смотрит. И я не ошибаюсь.

По правую сторону от бара стоят двое молодых людей, в строгих, но вполне симпатичных костюмах; один из них был постарше, другой младше. Оба они пристально смотрели на меня.

Я не имел ничего против, но почему-то чувствовал себя при этом как-то странно.

Я немного посмотрел на них в ответ, не желая показывать своего конфуза. Потом мне это надоело, и я стал шарить глазами по залу.

Серега вовсю зажигал на одной из ниш. Ничего особенного он не делал, но двигался красиво. На него никто не обращал внимания. Но, похоже, он не был против чувствовать себя декорацией.

А потом случилось то, от чего по всему моему телу разлилось тепло.