Осень на Луне

Извлекает – наслаждение, опасность, удерживает здесь – сложное дело, а лучшее средство – Творчество!

Когда приходит счастье, замедляется время, может и остановиться – «остановись мгновенье – ты прекрасно!»

Есть, правда, одно условие: мгновение действительно остановится, когда есть только прекрасное сейчас, и совершенно нет – мыслей! В любой мысли всегда присутствует и прошлое, и будущее, – последним препятствием будет мысль.

И только тогда, когда СЧАСТЬЕ, как удар сверкающего меча, рассечет мысль – эту непрерывающуюся веревочку, – тогда, в острие сейчастного мгновения, остановится время.

Весь огромный мир души соберется на лезвие, и будет – абсолютное счастье!

Весь человек целиком окажется в единой точке, не принадлежащей времени. На прямой линии, изображающей время, мгновение «сейчас» с его возможностями, я бы показал в виде угла вниз вершиной: из любой точки можно уйти вверх, неизмеримо далеко, и широко…

Несчастье. Не хочу быть сейчас, не принимаю мира, который сейчас.

Сейчас я страдаю, мучаюсь, – я жил и, может быть, буду жить, но не сейчас. Не принимая нечто личное, что происходит, или вот-вот произойдет, человек отворачивается от всего. Мир тусклый и серый, и нет красоты…

Быть сейчас или не быть сейчас – счастье или несчастье, в каких-то пределах волен человек, выбирать сам. Но если, например, страдание слишком сильно, как ни отворачивайся, оно привлечет тебя всего. И запомнишь все до мелочей, и свет будет ярок, и время пытки замедлится, а если остановится время – это будет Ад.

Но все равно, главное – быть здесь, сейчас, т. к. только сейчас есть нечто, чего нет в мыслимом нами прошлом и будущем.

Только находясь целиком здесь и сейчас, мы встречаемся с ТЕМ, Кто может все изменить, и вытащить нас из любого Ада.

Сейчас – счастье.

Тараканья проблема

Жил на свете Таракан,

Таракан от детства,

А потом попал в стакан,

Полный мухоедства…

    Капитан Лебядкин

Сидели мы на Луне спокойно, пили вино из кувшинов… И вот! Без приглашения, в растерзанном виде, босиком… Но вооруженный до зубов всеми орудиями и способами самоубийства, явился Некто, отрекомендовавшийся как Скорпионов Иван.

Сказал, что в пределы семи лунных дорог выскочил случайно, от чувства разочарования и отчаяния, – из обширных вневременных инфраастральных хранилищ, где изучал все когда-либо совершенные или задуманные самоубийства, зафиксированные в конгломерациях мыслеобразной субстанции.