Один день короля Харууна

– Выдайте Туркасу двойную меру воды для мытья, – продолжал Харуун, – и двойную меру питьевой воды. После обработки отведите его в больницу. Когда придёт время суда, мы решим, что с ним делать дальше.

Он понимал, что вряд ли люди, которые так явно увидели в явлении Туркаса волю богов, будут ей противоречить. Не хотят же они, чтобы с неба снова упал огненный камень, чтобы покарать их? Теперь Туркасу придётся остаться здесь и снова жить с ними. А если он опять кого-нибудь убьёт?

Вот незадача! Боги никогда ясно не объясняли свою волю, а дураков не было, чтобы переспрашивать.

Но постепенно все распоряжения Харууна были выполнены. Сильвен поднял на руки Энни, Лас помог идти Нэму. Они скрылись в здании санитарной станции, где избавляли от заразы и охотников, и их одежду и оружие. Отведя их, санитары вернулись. Лас поднял брошенные вещи, Сильвен велел нескольким горожанам натаскать лишних мер воды для Туркаса.

Всё это время сам Туркас, глухо постанывая, лежал на земле. Наконец настала и его очередь идти в санитарную станцию, его увели, подхватив под локти, и стало совершенно не на что смотреть.

– Расходитесь, – приказал Харуун. – Расходитесь, всё закончилось. Занимайтесь своими делами!

Все его планы на день оказались безнадёжно испорчены и сдвинуты. Он должен был зайти к Леа и просмотреть итоговые записи о городском имуществе, но казначей наверняка не дождалась его и сверяла баланс сама, без тех сведений, что утром Харуун забрал у себя из дома.

Горожане в самом деле постепенно стали расходиться, возбуждённо переговариваясь.

Вылезшее из-за крыш солнце осветило пространство у входа в подземелье, и его лучи упали на зелёные ступеньки. У провала остались только Хана, Кристина и Джанин с матерью. Хранительница времени и её ученица были заняты тихим переругиванием, пока Хана не спохватилась и не схватилась за свою колотушку.

– Семь часов! Сорок восемь! Минут! – проговорила она и своим обычным быстрым шагом зашагала по улице.

Кристина помчалась за ней, явно на ходу вымаливая прощение.

– Иди скорее, – сказала Джанин матери, отсылая её прочь. Харуун не обманулся – она хотела поговорить с ним. – Иди, крыс много, Марик уже, наверное, их жарит.

Это было ложью, ведь Фаренне ещё даже не выходил из санитарной станции, и речи не шло о том, что он успел отнести крыс мяснику. Но Альса ушла, всё поняв правильно.

– Ты умно распорядился, – сказала Джанин, когда они с Харууном остались одни.