Восхождение

Неужели ты этого допустишь?

Лена прильнула к его широкой груди и посмотрела на него.

– А что, этот тип за тобой ухаживает? – спросил Яков с некоторым опасением.

– И делает всё мастерски, лучше, чем ты, – с вызовом сказала Лена.

– Удивительно, как я мог тебе понравиться? Как ты вообще посмотрела в мою сторону? – усмехнулся он.

– Я сама удивляюсь. Пришёл, увидел, победил, как Юлий Цезарь, – произнесла она с заметной иронией.

– Неужели это был я, а не грубый отвратительный мужик, неандерталец с булыжником в руке?

Яков уверенно с любопытством втягивался в игру.

– Яшенька, миленький! Именно он с его обворожительной улыбкой и светскими манерами неандерталец по сравнению с тобой.

– Какая искусная тонкая лесть. Ты ещё и умна, не только красива. Перефразируя Пушкина, я бы сказал: «Ум и красота – две вещи несовместные».

Яков взглянул на белый, местами потрескавшийся потолок спальни.

– Как видишь, есть исключения из этого правила. Разве ты не рад, что как раз такая женщина и досталась тебе?

Лена обняла его за шею, навалившись на него всем телом.

– Любимая, да я не рад, я счастлив, как последний идиот. С тобой я ощущаю удивительную сексуальную гармонию.

Он был полон сил и жгучей всепоглощающей страсти.

– Твои родители скоро придут. Не хочется уходить, но придётся.

Наконец их охватил бурный оргазм. Он то отступал, то нарастал с новой силой, пока её руки не ослабели и он не откинулся на бок, продолжая ласкать её живот и вздымающуюся от глубокого дыхания грудь.

– Он сделал мне предложение, Яша. – Лена, утомлённая и прекрасная, посмотрела на него. – Он делает это при каждой встрече. Он просто обезумел, – проговорила она.

– И что ты ему ответила? – спросил Яков, всё больше и неотвратимей погружаясь в сон.

– А как ты думаешь? Разве при наших отношениях ответ не очевиден? – с некоторым отчаянием произнесла она.

– Нет, не очевиден. Когда мужчина настойчив, женщина может не устоять.

Якову удалось побороть сонливость, и теперь их глаза встретились.

– Яшенька! Мы с ним уже были близки. Он оказался слишком напористым, и я уступила.

– Этого не может быть, не верю.

Яков поднялся и сел, свесив ноги с широкой постели.

– Может, Яшенька. После нашего разговора я совсем отчаялась. Это от безысходности, милый, прости меня.