Цветущая вишня

Пугающе, но не так впечатляюще.

Однако Вера погрузилась в раздумья настолько глубоко, что перестала видеть что-либо перед собой: голова ее была опущена так, что подбородок чуть ли не упирался в грудь. Какое-то время она была смешана с толпой, собирающейся на краю дороги, чтобы перейти после долгожданного «зеленого света», который, однако, не собирался загораться. Но так как она по-прежнему пребывала в трансе, она продолжила путь.

Лишь рев приближающейся машины урвал ее из забытья. Но Вера не успела спохватиться: уже слишком близко был несущийся автомобиль.

Застывшая от холодного ужаса, пробравшего все ее тело, она смотрела на машину бездыханно, будто смирившись с неизбежным.

Но не успело это неизбежное произойти, как что-то снесло Веру с дороги, повалив на асфальт за проезжей частью. Она ударилась лбом и носом, из других частей тела больше всего пострадала рука: при падении она согнула правую руку до упора, прижав запястье к груди.

Никита приподнялся над ней, аккуратно повернув ее за плечи к себе лицом, чтобы проверить увечья.

Кровь показалась на ноздрях, на лбу была сильная царапина. Она не сразу открыла глаза, а он заговорил:

– Катя, ты в порядке? Неужели ты не видела машину? Тебя же могли сбить, ты бы погибла!

Придя в себя, Вера оттолкнула его от себя.

– Тем лучше! – Огрызнулась она, стараясь не выдавать сильную боль в руке, которая, казалось ей, была сломана, и во всем теле. Когда Никита попытался подойти к ней ближе, она выкрикнула.

 – Уйди! Уйди от меня!

– Катя… – Он начал опасаться зевак. – Тише…

– Не буду тише, – Вера держалась за руку, и это не ускользнуло от его внимания, – видеть тебя не хочу еще одни четырнадцать лет!

– Прости, ты права, нам надо поговорить, – он снова постарался подступиться к ней, но это еще больше разожгло пламя ее ярости. Она даже подпрыгнула на месте, а глаза ее засверкали ненавистью:

– Не подходи ко мне, ты чужой, чужой! Всю жизнь испортил, всю жизнь! О-о-о!.

.

Никита растерянно смотрел по сторонам, с ужасом замечая интерес прохожих. Вон кто-то стоял у фонаря и, показывая на них пальцем, обменивался какими-то фразами. Никто не смеялся, но люди не были равнодушны.

– Катя, прошу тебя, – он осторожно подкрадывался к ней, как лев охотится за трусливой зеброй, – успокойся, давай поговорим где-нибудь, прошу…

– Поговорим, – процедила она, глядя куда-то в сторону; затем она резко вонзилась в него взглядом.