Цветущая вишня

Вера взглянула на него и поняла, что он рассержен, и это крайне ее удивило. На что он сердится, спрашивается? И какое право он имеет на это? Как только у него хватает совести себя защищать, отстаивать честь, высохшую слезами на ее щеках, которые она проливала ночами, когда его не было рядом?

– Да как ты смеешь? – Прошептала она, сжимая кулаки как для очередной атаки.

– Я звонил, вернее, пытался дозвониться, но твоя мама…

– Не звонил ты мне!

Никита оторопел.

– Я… я этого и не говорил. Я звонил маме.

Вера повернулась к нему спиной, чтобы не выдать себя прорвавшейся на лицо гримасой.

«Проклятье!» – подумала она и чуть слышно стукнула себя по лбу.

Никита воспользовался моментом, чтобы незаметно сузить расстояние между ними. Когда Вера обернулась, он уже стоял на колене.

– Катя, – он тяжело сглотнул, – знаю, ты меня ненавидишь. И… и ты имеешь на это право. Прости. Я… прости. Мне так жаль, я…

Вера сама шагнула к нему, наклонилась так медленно, словно боялась спугнуть муху, за которой следила, и, глядя ему прямо в глаза, спросила вкрадчиво:

– Тебе жаль?

– Да.

– За что ты просишь прощения?

Он поколебался.

– За… всё.

– За что «за всё»?

– Катя…

Состояние ее достигло той стадии, когда тело перестает реагировать на негативные эмоции, кипящие внутри, но остается лишь что-то вроде зуда во всем теле – так зудят нервы уставшего от стресса организма.

Вера взяла лицо мужчины в ладони и, буравя его глазами, проговорила так же низко и ровно:

– Невозможно.

Никита все стоял на колене и смотрел ей в потемневшие глаза, сдавленно дыша.

Эта девочка вселила в него то леденящее душу чувство, которое он раньше, казалось, не ведал. Ему стало не по себе.

Но поведение девочки и эта сцена навеяли ему какое-то далекое воспоминание, которое прежде не посещало его память, похожую на старый сундук, спрятанный на чердаке и покрытый пылью и паутиной – ибо его так давно не касалась человеческая рука.

Прикосновения маленьких рук, этот пронзительный взгляд и голос, так выразительно произносящий всего одно лишь слово, заменяющее тысячи…

И он, стоящий на колене…

Кажется, когда-то давно ему часто приходилось упираться коленом в пол или в землю и стоять так подолгу, пока все не разрешится…

Мужчина все смотрел в эти болотистые глаза и не мог понять, что за воспоминание она в нем пробудила.

Размытые картинки проплывали в его голове, но он не мог собрать их в одно целое. Глаза, руки, колено, голос…

Грудь его сдавил спазм.