Леди в белых халатах

Алёна, будто бы, светилась изнутри, ровно, спокойно, но ярко. И Ольге до зуда в ладонях, до головной боли хотелось, во что бы то ни стало, затушить этот внутренний свет. Унизить, растоптать девчонку, заставить её плакать и умолять о пощаде. Разумеется, заведующей отделением не пристало обращать внимания на медсестричек, если, конечно, они не разлагают дисциплину и не пренебрегают своими обязанностями. Вот только унижать и топтать можно чужими руками, благо такие руки всегда находились.

И если доктор Снегирёва пребывала в не самом лучшем расположении духа, Ольга вызывала на ковёр старшую сестру отделения. Та, низенькая, длинноносая и коротконогая, словно старая, разъевшаяся такса, заходила в кабинет с опаской и, подобно вышеупомянутой собаке, преданно смотрела в глаза начальницы, ловя каждое её слово.

– Почему сёстры нашего отделения ходят без чепчиков?– вопрошала Ольга, мысленно смеясь над тем, как старшая сестра пугливо перетаптывается с ноги на ногу.

– Я бы попросила вас, милая Надежда Николаевна, сделать внушение девочкам, особенно Алёне.

– Да-да, – мелко кивала такса, и ниточка слюны непроизвольно стекала из уголка рта. – Я поговорю, я скажу.

– И ещё, Надежда Николаевна, – Ольга делала паузу, давая старшей время проникнуться строгим тоном начальницы, накрутить, навыдумывать невесть чего, испугаться собственных мыслей. – Почему Алёна болтается без дела, то чай пьёт, то у туалетов трётся? Неужели так трудно найти человеку дело? А, может, вы просто не умеете организовать рабочий процесс.

Старшая принималась нервно икать, сглатывать, а однажды даже псикнула в штаны, так как чуткое обоняние Снегирёвой тут же различило запах мочи.

Старшая уходила из кабинета начальницы бледная, растерянная, выжатая и помятая, словно ветошь. Но уже через несколько минут, в коридоре звучал её властный и требовательный голос, дающий распоряжения, а ненавистная Алёна лишалась не только обеда, но и отправления естественных надобностей.

При всех своих недостатках, Надежда Петровна обладала одним огромным достоинством – приказы вышестоящего начальства выполнялись ею неукоснительно, чётко и с особым, каким-то даже, маниакальным рвением.

Тоска, тягучая, серая, густая и холодная, словно утренний осенний туман, окутала, обволокла кожу, проникла внутрь Олиного организма, протянулась по пищеводу, залегла в желудке.