Аттестат зрелости

А мне не нужно половин, мне нужно все!

– Но разве я не откровенен с тобой, не отношусь к тебе с любовью, не нежен и горяч с тобой в постели? – метался в соображениях Шахар. – Разве я когда-нибудь тебя обидел? Приведи хоть один пример в доказательство моей вины!

– Не в примерах дело, Шахар, оно в сердце! – Галь выразительно ударила себя кулаком в грудь. – Мои ощущения и есть тому доказательство! Ты стал каким-то неродным, куда-то пропадаешь от меня, не уделяешь мне внимания…

– Я уже все тебе объяснил и неоднократно извинился!

– Перемены проводишь с Хеном, Янивом, Раном, Эрезом…

– Не оставлять же мне товарищей!

– Даже если мы встречаемся нашей шестеркой, ты всего лишь по-хозяйски закидываешь мне руку на плечо и говоришь о каких-то безумных вещах, пьешь, играешь в бильярд, а я…

– Только, пожалуйста, не говори, что ты ревнуешь меня к пиву и бильярду! – улыбнулся он.

Галь слабо приподнялась в кресле, и умоляюще простонала:

– Прошу, не смейся надо мной!

Шахар подошел к балконной двери, служившей окном в гостиной, и прижался к нему лицом. В конце концов, его временная отключка была смехотворна перед долгими годами непрерывной близости. Тем не менее, в истеричных речах подруги была большая доля правды, в которой он, к великому его стыду, был вынужден себе признаться.

– Не пойми меня превратно, – продолжала девушка. – Я не испытывала неприязни к твоим… нашим приятелям, и очень гордилась твоим боевым настроем, пока я чувствовала, что не было в них для меня угрозы. Понимаешь? До тех пор пока я видела, или хотела видеть, что преобладаю в душе твоей над всем остальным, никто и ничто не были мне соперниками!

Юноша молчал, поникнув головой.

– И ты полагаешь, что все столь серьезно? – глухо спросил он чуть-чуть погодя.

– Не знаю! – в отчаянье вскричала Галь, протягивая к нему руки. – Если я, дура, ошибаюсь, разубеди меня, прошу! Если ты меня любишь, скажи мне об этом!

– Конечно, я тебя люблю, какие сомнения! – воскликнул он, порывисто оборачиваясь к ней.