Аттестат зрелости

На кого ему стоило положить глаз, в ком увидеть родственную душу?

Офира Ривлин? Она была достаточно позитивна, скромна, мила, приветлива, но особым успехом у мальчиков не похвасталась бы. Керен Шарф? Замкнутая, неприступная, но считающая себя очень умной особа, почти такая же надменная, как ее подруга Наама Вайс? Лирон Лагами? Отпетая меланхоличка, у которой уже третий месяц глаза не просыхали после разрыва с Раном Декелем, и которая обреченно смотрела на других ребят, словно в поисках утешителя? Нет, не похоже.

Хоть все эти девушки симпатизировали ему, ни в одной из них он никогда не замечал особых попыток сблизиться… О нет! Если Лиат не говорила несерьезно, то этой особой не могла быть никакая другая его школьная приятельница, кроме нее самой! Иначе зачем бы ей понадобилось так упорно убеждать его и акцентировать его внимание на схожести ситуации его и его "избранницы"?

Одед медленно, с нескрываемым содроганием, повернулся к Лиат, и на лице его был написан такой ужас, что у девушки едва не оборвалось сердце от страха, что ее попытка катастрофически не удалась.

Напряженное молчание длилось.

– Лиат… это ты?

Лиат ответила глубоким, тяжким вздохом.

Молодой человек рывком соскочил со скамейки, схватившись обеими руками за голову, и в крайнем возбуждении заходил взад и вперед, словно маятник. Потом также быстро сел обратно, вплотную к девушке, и, крепко сжав ее запястья, сказал почти умоляюще:

– Чего ты хочешь от меня?

– Ничего… Отпусти мои руки, мне больно!

– Извини… – Одед отпрянул, и несколько минут сидел, отрешенно глядя прямо перед собою.

Потом спросил: – Ты влюблена в меня, Лиат?

– Я в тебя не влюблена, но я к тебе неравнодушна. Ты мне очень, очень нравишься, Одед.

– А я подавно не влюблен в тебя. Зачем же я тебе понадобился? Я с тобой честен. Ты – чего-то добиваешься. К чему весь этот разговор?

Девушка поняла, что только ее полнейшая собранность и хладнокровие были способны спасти ситуацию.

– Одед, пожалуйста, не нервничай и выслушай меня внимательно.

Мне совсем не нужно от тебя именно той любви, какую ты описал. Мы всегда были искренними товарищами. Ими же и останемся. Но я предлагаю тебе союзничество.

– Какое? – выдавил сквозь плотно сомкнутые зубы юноша, трепеща от столь неожиданного поворота событий.

– Рассуди сам. Такие ребята, как мы, в сущности, являются изгоями. Не думай, что Шахар, Галь, Шели и Хен этого не понимают! Да, они наши друзья, но их жизни насыщены, очень насыщены.