Насмешка Артиста

Таксист явно понимал это, а значит, не дорожил своим делом. Работал так, как ему хотелось, не обращая внимания на общественное мнение. Вот она – работа для души.

Вениамин расплатился и вышел. Только он ступил на тротуар, как встретил взглядом двух женщин на крыльце. Блондинка и брюнетка. Одна рыдала, вторая её успокаивала. За перилами красовалась гладкая лужица блевотины, смердящая желчью. Несчастная даже не успела позавтракать, ее вызвали, как только обнаружили тело. Вениамин уже понимал, что её нужно будет расспросить.

– Соболезную.

Скорее из вежливости, нежели из правды.

Не успел он взяться за ручку, как вторая женщина обратилась к нему.

– Извините, кто вы?

Вениамин на секунду замер. Взволнованное лицо выдавало в ней не только переживания за убитого. Возможно, тайная любовница. А, быть может, потенциальный подозреваемый. Или и то, и другое вместе.

– Капитан Хлебников. Следователь. Буду заниматься этим убийством.

Вениамин с рождения обладал способностью ощущать, что человек испытывает внутри, лишь взглянув на его лицо. Некоторые называли это чутьем, другие повышенной эмпатией. Женщина, остановившая его, искренне сочувствовала подруге, но в её глазах помимо сожаления пытался спрятаться непонятный страх.

– Что же вы так поздно? Там уже ваши во всю работают.

Вениамин отвечать на это не хотел. Но он был уверен, что чуть позже сам задаст ей пару вопросов.

– Как вас зовут?

– Таня. Татьяна.

– Татьяна, я…

Вениамин не успел договорить. Его перебила девушка в слезах. Она отпустила перила и медленно дотронулась до воротника мужчины.

– Следователь?.. Капитан?.. – чуть не задыхаясь, переспросила она, но тут же добавила со злобой, – Найдите эту скотину! Найдите и посадите на всю жизнь…

– Успокойтесь. Я здесь именно за этим. – молвил Вениамин и машинально коснулся её ладони.

Холодное кольцо на безымянном пальце.

«Жена убитого, более, чем уверен. А рядом ее подруга, которая не так проста.» – заключил следователь, тихонько открывая дверь.

– Я вернусь к вам обеим чуть позже. А пока постарайтесь прийти в себя.

– Найдите его… Или я сама найду! И сделаю с ним то же самое!

Вот так плач переходил в гнев, а затем гнев превращался в истерику. Разумеется, она не была способна на убийство. В ней кричали чувства, не логика.