Ловушка на бывшего мужа

Было страшно, но больше всего боялась за Полинку. Казалось, что, когда ему станет мало меня, он примется за дочь.

Довольно быстро стало понятно: моего мужа возбуждает власть, чувство владения другим человеком, находящимся в его полном распоряжении.

Для некогда любящего и любимого я стала вещью.

Хотела все изменить, но не знала как.

Даже сбежать решилась не сразу. Боялась, что он схватит еще до того, как я переступлю порог дома. Матвей, при всем контроле и постоянном надзоре, будто бы и не мешал мне покинуть дом.

Двери никогда не запирались, на окнах не висели решетки, у нас даже охраны специальной не было, кроме общей на коттеджный поселок.

Мне бы радоваться, а я боялась, создавала и растила в себе фобию за фобией. Он будто играл со мной, отпускал длинный поводок, чтобы в самый неожиданный момент натянуть его на манер удавки.

В день побега почти струсила и почти вернулась, когда увидела бледное личико Полинки, смотрящей на меня полными мольбы глазёнками. Она мало говорила в то время, за что я так же ощущала свою вину.

Ведь в любом конфликте родителей первыми всегда страдают дети.

С тех пор почти три года мы находились в постоянном движении, как две кочевницы без рода и племени. Денег с каждым днем становилось все меньше, и пора было задуматься о будущем дочери. Скоро ей придется пойти в школу, а мне устроится на работу. Муж запрещал даже это. А ведь я когда-то преподавала иностранные языки в университете и была на хорошем счету у начальства и коллег.

Без работы скучала, и чтобы хоть как-то закрыть возникшую брешь, обучала языкам Полинку.

К своим пяти годам она уже неплохо говорила на английском, что серьезно облегчало наше передвижение.

В пансионате никто не должен даже предположить, что девочка русская. Для Полинки все происходящее вообще представляется игрой. По крайней мере я так думала, пока сегодня в такси она не попросила не оставлять ее одну.

Моя бедная крошка.

Круговорот мыслей заставил меня вернуться к Елагину. Поверить, что наша встреча случайна никак не получалось.

Стюардесса, к которой я обратилась к концу полета, утверждала, что указанные места выкуплены, но их никто не занимал. Приставать к другим пассажирам с тем же вопросом не решилась. И если бы Полинка не подтвердила, что "дядя там был", точно бы решила, что свихнулась.

Так и стояла бы, сжимая в руке визитку и дожидаясь санитаров.

Возникла даже шальная мысль позвонить Елагину и расспросить обо всем с пристрастием. Он чересчур явно намекал на это.