Просфора игумена Сергия

Просфора игумена Сергия

Анатолий Алексеевич Гусев

1962 год, антирелигиозная компания в действие. В одной из северных зон происходит чудо.

– Весь горит, – сказал безразличным тоном лагерный врач, – температура сорок один и три. Двух сторонне воспаление лёгких. Мокрота ржавая, то есть с кровью.

– Кашляет-то как! Плотник он хороший, – сообщил бригадир. Он пришёл проведать своего подчинённого.

– Сочувствую.

– Может, отойдёт? – с надеждой в голосе спросил бригадир.

– Ага! В лучший мир.

Анальгин я на него перевожу, а больше мне его лечить не чем.

– Жаль. Плотник он от Бога.

– Такие слова не надо говорить, – нахмурился врач. – Хрущёв затеял антирелигиозную компанию. Обещал показать последнего попа по телевизору. А ты – Бог! Услышат, доложат, кому следует, и ты вертолёт за праздник видеть будешь!

– Да куда дальше-то? И так за Полярным кругом!

– Поверь – найдут.

Бригадир молча посмотрел на врача и, согласившись с ним, промолвил:

– Пожалуй, могут.

– Какая у него статья?

– Тунеядство и получение не трудовых доходов.

– Поразительно! И при всём при этом хороший плотник?

– Охренительный, – сказал бригадир, и в его голосе слышалась жалость и досада.

– С такой статьёй. Чудеса в решете: дыр много, а выбраться нельзя.

– Да, – вздохнул бригадир, – не выбраться. Ну, ладно, бывайте.

С этими словами он надел ушанку и направился к выходу.

Врач кивнул головой и с любопытством посмотрел на больного.

На койке лагерного лазарета лежал человек, когда-то видно сильный, но сейчас очень худой от недоедания и тяжёлой работы, с многодневной щетиной, лысый, на лбу капли пота от жара, лицо красное.

Он лежал с закрытыми глазами, лихорадка его била и он дрожал под тонким лагерным одеялом, время от времени заходясь в надрывном кашле.

– Как себя чувствуете, Осип Игнатьевич? – спросил врач.

– Великолепно! – слабым голосом ответил больной. – Только я Никодим.

– А по документам: Седов Осип Игнатьевич, сорока пяти лет отроду.

Шифруетесь? Ровесник революции, а тунеядец. Не стыдно?

Больной с трудом открыл глаза и посмотрел на врача упрямым взором:

– Я монах Троице-Сергиевой Лавры.

– Это где такая?

– В Загорске, под Москвой. Постриг принял с именем Никодим. Работал там и молитвы творил.

– А! Ну, понятно, почему тунеядец. Молитвы читать – не мешки ворочать!

– Бывает, что легче мешки ворочать. Лукавый силён. Я тоже не верил, пока сам не попробовал.