Мое криминальное счастье

Сейчас я хочу, чтобы вы были здесь и выслушали мое новое предложение к вам. Не буду томить стариковским бубнежом, скажу сразу, я хочу вас повысить.

– Но, Иван Дмитриевич, я не уверена, что моих умений хватит для более высокой должности. Спасибо, конечно, только…

– Если откажетесь, я могу обидеться и не выполнить обговоренные ранее условия, дорогая. – Он наконец- то перестал улыбаться и выглядеть как псих из фильма ужасов. Правда, Инге не полегчало, даже наоборот, она вся будто сжалась в ожидании плохих новостей, которые не заставили себя долго ждать.

– У нас с вами подписан договор, Иван Дмитриевич, – робко напомнила она уже понимая, что той бумажкой можно подтереться, если Руды того захочет. – Я считала вас честным человеком.

– Во-первых, дорогая, ничего не изменилось в нашем договоре. Там не было пункта о прощении мною вашего долга, а лишь стандартный контракт о трудоустройстве. Во-вторых, обвинять меня в нечестности вы не имеете никакого права. За этим вам лучше обратиться к дражайшему папеньке, вогнавшему вас и вашу матушку в кабалу.

Кто же знал, что его небольшой бизнес так быстро прогорит, а сам он решит найти выход в петле? Ну-ну, дорогая, не нужно слез. – Рудый встал, обошел Ингу со спины и положил руки ей на плечи, чуть сжав пальцы. – Он не стоит ни единой вашей слезинки. Ваш отец не был мужчиной, так чего о нем горевать? Если бы не он с его тщеславными замашками, сидеть бы вам сейчас на парах в университете, а не со старым ворчуном вроде меня.

– Иван Дмитриевич, не нужно так о моем отце, – рискуя распрощаться с остатками самообладания, попросила Инга. – Не его вина, что бизнес прогорел. Я видела, как он старается, как не спит ночами, как переживает.

Говорить об отце в настоящем времени было непросто. Однако, при этом к ней возвращалось уже позабытое чувство защищенности и покоя, поэтому Инга продолжила:

– Он хороший человек мой папа и я никогда не смогу его возненавидеть.

– Вы уже это сделали, не притворяйтесь, дорогая.

 – Рудый убрал руки с ее плеч, но остался стоять за спиной. – Меня сложно провести, особенно, если дело касается личных отношений. Меня предавали, совсем как вас, люди, которым я хотел доверять, как самому себе. Вы бы очень удивились, как порой может больно укусить тот, кто еще вчера ел с твоей руки.

Инга перестала понимать ход его мыслей. Рудый явно говорил о чем-то сугубо сокровенном, что совершенно не относилось к ней и ее отцу.