Пасквиль для Пушкина А. С.

Пушкин опьяненным взглядом глядел на друга, ощущая неприятность с того, что его как бы спаивают. Но вспомнил о Дантесе, и Александра словно потянуло обратно в кресло, куда присел Жуковский.

И даря мне того не надо,

Когда…

Пушкин задумался, на хмельную голову поэзия шла нелегко. Но мысли его будоражили, измену жены, даже если этот памфлет был всего лишь розыгрышем, считал он про себя дурацким розыгрышем барона Борха из министерства иностранных дел. Дурацким – Пушкин не стеснялся про себя высказываний, коверкая про себя для легкости русский язык.

Даже те стишки, что писал он с использованием брани литературной, были ему сейчас противны.

Когда в звезду зашел я сам,

И отмщения не надо,

Когда я сам… Я сам себя создал…

Жуковский уступил ему место. Внезапно Александра Сергеевича одолел сон, он вскоре заснул. Жуковский был рад, что тот уснул, его состояние его волновало. Он предложил жестами Крылову дать отдохнуть поэту там, где им одолел сон. Откровенно говоря, Иван Андреевич, любивший уединение, виду не подал, пусть оставшийся поэт в его апартаментах, да и другой любой запозднившийся гость, и весьма бы раздражал баснописца.

Он поступил бы так же, такой Крылов, он, как и Жуковский, сочувственно относился к нуждающимся в помощи. Пушкин, на удивление, быстро заснул в кресле. Жуковский попросил Ивана Андреевича не тревожить поэта.

– Побудет… поспит немного, а там что будет, – словно умоляя, попросил Василий Андреевич друга не тревожить поэта, писателя и сочинителя многих произведений, который своими сочинениями и переводами преобразовал литературную культуру России.

– Не то сорвется еще куда… Ты видишь, в каком он замешательстве, Иван Андреевич? – продолжил Жуковский, ведя с ним разговор в прихожей.

Наставник цесаревича уже собирался домой. Он стоял готовый, в одежде с соболиным воротником, ему осталось лишь застегнуть пуговицы на пальто и надеть шапку из овчины, которую он держал в руках. Но Крылов и так все понимал, он лишь искал слова с сочувственным пожеланием, но у него вышло только одно слово согласия – «да».

– Ну, бывай, Иван Андреевич, увидимся, до скорого, – попрощались деятели письменности и словесности, что объединяло их, но у каждого все же были и другие направления, которые им доставляли уже как довольствующее состояние.

Жуковский, застегнувшись, потянулся к Крылову, они обнялись. Вернувшись в комнату с камином, Крылов понаблюдал за поэтом, тот преспокойно отдыхал в уютном кресле, свесив набок голову.