Моя любимая заноза

После разговора с начальником, выходя, она ударила дверью подслушивающую секретаршу, которая даже не попыталась хоть как-то оправдаться. Да и что в ее, Алиной, жизни может быть интересного? Она не героиня фильма, для которой сценаристы выписывали красивую и чуточку трагичную историю с янтарными бусинами иронии. Ее жизнь – длинный, но скучный сериал с самоповторами и проходными сценами. Замужество до сих пор остается самым ярким эпизодом в хронометраже ее киноленты, но и оно закончилось, как любое торжество – горьким похмельем.

Аля ощущала себя щепкой подхваченной бурным потоком горного ручья. И куда принесет ее тот ручей пока не ясно. Возможно ей и вовсе не суждено выплыть в полноводную реку, навсегда прилипнув к осклизлой коряге или поросшему мхом камню.

В царстве чисел ее встретила Татьяна Аристарховна, женщина, во всех смыслах, великая. Большая как гора, такая же неприступная и горделивая; с низким грудным голосом, которому могли бы рукоплескать большие оперные сцены. Вместо этого она, точно так же, как и Аля, прозябала в душном офисе, всю жизнь стараясь свести дебет с кредитом.

– Аленька, присаживайся, – засуетилась несостоявшаяся оперная дива. – Чаю хочешь? Мои уже все разбежались, я вот одна сижу, кукую. Эх, где мои семнадцать лет? – И без всякого перехода продолжила: – где эти паразиты ходят, я уже три раза чуть ногу не сломала. Вон гляди чего намудрили.

На полу валялись спутанные в клубок провода. Наверное, они действительно кому-то могли помешать, вот только Але уже было безразлично.

– Мне бы расчет получить, Татьяна Аристарховна. – Она говорила тихо, стараясь замаскировать слезы в голосе. И что она за человек? Разводилась с мужем так хоть бы слезинку проронила, а теперь готова разреветься как отличница из-а четверки. Видимо, не зря мама называет ее девочка-чумичка. Аля не знала кто такая чумичка, как не знала этого и ее мама Маргарита Афанасьевна, но обе свято верили, что дочке словечко подходит как сшитое у хорошей портнихи платье. Она даже не обижалась, соглашаясь с доводами мамы.

– Успеется с расчетом, куда тебе спешить? На работу все равно теперь не устроиться до января.

Татьяна Аристарховна не была злой или беспардонной. Она любила свою работу и искренне переживала за каждого, кто хоть как-то касался ее лично, либо косвенно. Наверное, именно поэтому она иногда говорила то, что думала, а не то, чего от нее хотели бы услышать.

Чтобы как-то сгладить неловкость главбух принялась хлопотать над чаем.