Моя любимая заноза

Она все равно здесь последний день.

– Вот же я бестолковая, – главбух хлопнула себя по бокам, под тонкой блузкой прокатилась мелкая рябь. Садись вон за мой стол, я сейчас.

Аля прислушалась к себе. Внутри у нее боролись страх и жадность. Если она сбежит, то Новый год скорее всего встретит в темной, холодной квартире. Неоплаченная квитанция за последний месяц по услугам ЖКХ сиротливо лежала на тумбочке в прихожей, и злобные служители управляющей компании обязательно нагрянут к Але под бой курантов, чтобы устыдить ее, а заодно обрезать все провода в квартире.

Пока думала, вернулась Татьяна Аристарховна. Не одна. С бутылкой коньяка и крупным лимоном.

– Вот! – торжественно объявила она. – Сейчас будем тебя лечить. «Скорую» сегодня, видимо, не дождемся.

– Я не пью, – попробовала возразить Аля, на что тут же получила жесткую отповедь.

– Снова-здорово! Не пьет она! Да и мы с тобой напиваться не будем.

Аля, пока еще трезвым умом, понимала, что для обозначенного объема не подходят «граненые» стаканы, выставленные на стол вместе с бутылкой. О чем не преминула сообщить.

– Других не было, – отмахнулась от нее Татьяна Аристарховна. – А к врачу все же сходи, что-то у тебя рот перекошенный. Может нерв какой защемило?

– Какой еще нерв? – Аля наблюдала как наполняются стаканы, окрашиваясь в янтарный цвет.

– Ну не знаю… – Главбух пожала плечами, взяла один из стаканов, посмотрела на просвет, прищурив глаз и протянула стакан Але. – Улыбательный, наверное. Есть у тебя такой?

– Есть, скорее всего.

Татьяна Аристарховна придвинула ближе к Але блюдце с нарезанным тонкими кружками лимоном, вазочку с нетронутыми конфетами и произнесла короткий тост:

– За нас, за женщин! – она ударила стеклянным боком стакана о стакан Али и одним махом опрокинула в себя содержимое.

– Ты чего не пьешь? – главбух посмотрела на Алю будто увидела ее впервые. – На самом деле, что ли трезвенница? И как ты такая в нашем гадюшнике столько лет продержалась?

Аля и сама не знала, как. У нее и выбора особо не было. В агентстве платили хорошо, а Лешка постоянно менял работы, часто оставаясь без зарплаты и ей приходилось тянуть их двоих на себе.

Але вдруг сделалось настолько горько, что она зажала нос и залпом выпила свою порцию.