Моя любимая заноза

Эй, – постучала она в окошко к водителю, – чего стоим? Трогай, давай.

– Что вы раскомандовались, дорогуша? – в открывшееся окошко заглянула лысая голова. – Я вам в извозчики не нанимался, между прочим.

– Бунт? – главбух попыталась подняться на ноги, но размеры салона не позволили завершить маневр, пришлось сесть на место. – Возвращай коньяк живо!

– Да почему вы на меня смотрите? – зеленые, ничего не понимающие, глаза теперь были полны неподдельного ужаса. – Я не просила мне наливать, они сами. Я может вообще не пью.

– Вот же дурные бабы, – голова втянулась обратно, окошко захлопнулось. – Ну ей богу куры.

– Поговори у меня там! – мощный удар кулаком едва не вынес хлипкое стекло.

От неожиданности водитель вдавил педаль газа в пол. В салоне образовалась куча-мала.

Отыскав в переплетении тел Алю, Татьяна Аристарховна отряхнула на ней пальтишко и усадила на прежнее место, с нескрываемым удовольствием наблюдая как корчится незваная пассажирка, держась все за ту же лодыжку. Во время давки она оказалась в самом эпицентре.

– Теперь у меня точно перелом! – вопила зеленоглазая. – Кто за меня на работу пойдет? Меня же уволят к чертовой матери!

Але стало жаль Ларису, неожиданно осознав, что они с ней оказывается друзья, по несчастью. Видимо, что-то такое отразилось на Алином лице, потому как в ее сторону ткнули пальчиком с длинным красным ногтем и сладкий голос протянул:

– Девушка, спасай, миленькая. Только на тебя надежда.

Дружно уставившись на Алю, никто не понимал к чему все идет, но искорки интереса уже потрескивали в наэлектризованном воздухе.

Даже водитель, который старательно делал вид, что ему не интересно, высунулся из окошка и теперь торчал из него как огромная лысая кукушка из часов.

– Я не умею лечить переломы, – тихонько ответила Аля, попытавшись спрятаться за Татьяной Аристарховной, откуда была предательски выдворена.

– При чем здесь перелом? Мне через час нужно быть в клубе, из торта выпрыгивать на мальчишнике какого-то бизнесмена.

Работа не пыльная, а деньги хорошие. Выскочишь за меня, выручку пополам. Там все пьяные будут, никто и не поймет ничего.

Але сразу захотелось выскочить. Выскочить из машины и бежать. По сугробам, в темноте, ее уже ничего не пугало. Лишь бы вынырнуть наконец из непрекращающегося кошмара.

– Ну чего башкой трясешь, как лошадь Пржевальского? – голос главбуха добирался до нее как через пуховое одеяло, перед глазами кружилась цветная карусель.