Моя любимая заноза

Картонное безобразие бесстыдно изучало его глазурованными вишенками, и Максиму вдруг показалось, что бутафорский ужас осуждает его за то, что он пришел сюда, вместо того, чтобы дожидаться дома любимую невесту. В свое оправдание Максим сразу же подумал, что заводной вечеринкой посиделки на кожаном диване в компании незнакомых людей и набравшегося друга было назвать сложно. Хотя, Киру, похоже, все нравилось. Вот только факт грехопадения на лицо. Он с самого начала считал эту идею глупой и не ошибся.

Максим на секунду зажмурил глаза, а когда открыл их, то понял, что торт за ним больше не наблюдает.

Еще галлюцинаций ему не хватало! Надо больше отдыхать. Если так пойдет и дальше, то скоро с ним заговорит бифштекс, а бутерброд за завтраком предложит партию в шахматы.

Надо срочно забирать Кирилла и уходить из этого места. Тем более что торт, похоже, снова занял наблюдательную позицию. Максим так и чувствовал липкий взгляд на себе. Словно его сканировали с ног до головы.

В зале резко стихла музыка и события вдруг понеслись с бешенной скоростью.

Максим подумал, что оказался в странном фильме, который снял не режиссер, а тот самый "странный дядька", что хотел купить картину у Кирыча для своей «психушки».

***

Володя Карпов пришел в клуб, чтобы забрать свое. Некогда они со школьным другом Костиком Фриманом открывали это заведение вместе, но потом Володя попал в переплет и на пару лет оказался в местах не столь отдаленных. А когда вернулся, то узнал, что ему больше не принадлежит ничего в этом клубе.

Он пытался договориться с товарищем, но тот гнул свою линию, мол, Володи не было два года, за это время многое поменялось. Появились новые партнеры, которые не захотят иметь дело с уголовником. А уж когда узнают, что отсидел он за махинации с ценными бумагами, то и вовсе станут обходить заведение десятой дорогой. Терять инвестиции, единственное, что еще держит клуб на плаву, Костя не хотел, поэтому предложил просто делиться с Володькой "по–братски".

Карпов согласился, он доверял своему другу. А волшебные слова "по–братски" после тюрьмы обрели особый смысл. И не важно, что сидел он в колонии-поселении, почти в комфортабельных условиях, о чем позаботился адвокат. В глубине души Карпов гордился тем, что имеет за плечами такой опыт. Так он чувствовал себя настоящим олигархом, каждый из которых был гонимым и ненавидимым.

Но очень скоро Володя узнал, что школьный дружок его надувает и водит вокруг пальца.