Организм

Почему понимание приходит с опозданием? Впрочем, разве обыкновенный человек способен осознать, что мгновение, в котором он пребывает, в следующую секунду уйдёт навсегда? Разве может обыкновенный человек изменить время? Боль – вот удел человека. Бесконечное терзание, которое прекратится лишь с приходом смерти. Жизнь дана, чтобы испытывать постоянные мучения. На это уходят все силы. Не останется сил – разложит в изнеможении свои крылья память, станет невидимыми глазами скользить по страницам былого, покуда они не обратятся в прах…

– Пойдём ко мне, – сказала Лена, глядя ему прямо в лицо, и не было в её голосе смущения, и всё было понятно.

Он не произнёс ни слова, лишь вложил её руку в свою.

Город отступал куда-то с каждым шагом. Затухли чужие голоса, ушли в небытие стучащие каблуки и шаркающие подошвы, обернулись в покрывало глухой тишины резкие шумы автомобилей. Растворилась Москва-река в опустившемся вечернем дыхании. Очертания домов сделались размытыми, слились с сизым небосклоном и превратились в единый мутный фон.

– Если ты зовёшь меня к себе, – едва слышно произнёс ДБ, – то это означает, что в мире действительно никого больше нет. Мы одни. Ты и я. Всех остальных отвело в сторону властной могущественной рукой. Иначе не объяснить, почему нас свела судьба.

«Он совсем ещё мальчишка», – подумала Лена.

Ему показалось, что земля таяла, под ногами почувствовалось лёгкое пространство. Сверху опустился и прикоснулся к голове свежий воздушный поток.

А когда мир вновь обрёл очертания, ДБ обнаружил себя в комнате с задёрнутыми окнами. Сквозь занавеску просвечивал уличный фонарь. Из густого мрака небольшой комнаты выглядывали углы книжных шкафов и стульев. На полу мутно прорисовывались пятна сброшенных одежд.

ДБ повернул голову и посмотрел на Лену. Они лежали, вытянувшись, едва притрагиваясь друг к другу животами и руками. Кипевшая минуту назад страсть оставила на их лицах лёгкий след в виде бисерных капель пота.

– Почему нельзя просто прислониться лбами друг к другу и через это прикосновение растаять, раствориться, перелиться из себя в тебя? – прошептал ДБ.

Его сердце казалось ему мягким и пушистым зверьком, требовавшим материнского тепла. Он лежал, затаившись, и ждал защиты. От кого? От всего мира.