Сколько оттенков у лунной радуги?

– Ду-ша…

– Где там Алиса? С перекисью?

– А я наверное в медицинский не пойду… – Илья смотрел на учительницу… – Вы такая красивая, Рита Николаевна… пойду на фото и кино…

– А вот Маргарите Николаевне надо было на актерское отделение поступать… как она держит паузу… помните, мы Сомерсета Моэма, роман «Театр» проходили, эта Джулия, великая актриса была, «если уж держишь паузу, то тяни её как можно дольше», – Кристина села за парту и начала лихорадочно водить пальцем по экрану.

– Вот я заметил, зависть не делает человека привлекательнее, особенно женщину…

В класс ворвалась Алиса с перекисью в руке.

– Ты что, в аптеку ходила?

– Не, медсестру искала, её по ходу, к первоклашкам вызвали, там какой-то киндер обрыгался, сорри, маман его отмороженная с утра сырокопченой колбасой накормила.

– Мужчины, а ну брысь из класса… только тихо там, а то Ольга Степановна застукает, мы будем Маргариту Николаевну лечить!

– Не уходите, ребята, вот так это делается, – Рита взяла из рук Алисы открытый пузырек с перекисью и полила на коленки, – теперь я сяду за стол и расскажу вам новую тему… остальное потом…

Она села за стол, посмотрела на ребят.

– Декабрьские ветра, не плачьте, не пророчьте. Я слышал целый день холодный тонкий свист. Я снова нес письмо, и снова в двери почты, как маленький зверек, вошел засохший лист. Несут остатки пальм из городского сада, идет прибой волны – тяжелый, плотный гром… Летучий листопад, осенняя прохлада, окурки папирос на гравии сыром. Зачем ты шел за мной, засохший лист кленовый, коробясь и шурша, переползал порог? Тебе ли суждено, чтоб я припомнил снова ту, что забыть хотел и позабыть не смог? Когда я в первый раз почувствовал тревогу, вниз по гудрону тек черно-лиловый зной, резная тень листвы ложилась на дорогу, шумящий добрый клен склонялся надо мной.

Теперь пришла зима, и нет ему спасенья: бездомных сыновей доверил он судьбе. И этот желтый лист, последний лист осенний, я положу в письмо и отошлю тебе. Быть может ты поймешь, что время всех научит, что нужно дальше жить, жалея и любя, что маленький листок среди шагов скрипучих на почте городской… оберегал тебя.  – Рита помолчала, улыбнулась. – Владимир Луговской, написал его в Ялте в 1935 году. Что у нас там дальше? Какая тема?

– А почитайте ещё стихи, Маргарита Николаевна, пожалуйста! – Алиса влюбленно смотрела на учительницу литературы. – Да, ребята?

Все загалдели. Рита встала, потом, глянув на свои коленки, засмеялась и снова села.