Странная неожиданность

Все остановились, спрыгнули со скакунов и недоуменно глядели на нас – что еще случилось? Мы с Богуславом неторопливо подошли к все еще сидящему на Зорьке священнику.

– А ты чего Николай ждешь? Команда была подана для всех, – спросил я его.

– Да мне, Володя, слезать-залезать трудновато, грузен я стал в последние годы.

– Это понятно. Но лошадь устала нести твой вес, ей передохнуть требуется.

– Спаситель наш и не такие муки претерпевал, и кобылка перетерпит.

– Христос за все человечество страдал, а за что Зорька муки примет? За твою толстопузость?

– Она животина безответная, ей так положено.

– Она моя любимая животина и просто так я ее заездить не дам! Дальше поедешь на Емельяне. Хочешь, на любом его плече устраивайся, хочешь с могучей шеи ноги свесь. Если взгрустнется, он тебя, как ребенка, на руки возьмет.

– Окстись, сын мой! Я же священнослужитель, мне это не по чину.

– Значит пешком дальше пойдешь.

– Мне можно купить запасную лошадь! Денег я дам.

– Как купишь, так нас и догонишь.

– Ну кто ж так делает!

– Я так делаю. На кону судьба человечества, и из-за твоего гонора ей рисковать не буду.

– Я буду очень полезен!

– Чем же? Бесов гонять? Против нас черные волхвы встали, а против них церковь бессильна – молитвы на этих злых колдунов не действуют. Да вы и не делите – черный, белый, один черт. Ты язык дельфинов понимаешь?

– И не видал их сроду.

– С арабами хорошо столковываешься?

– Да с мусульманами разве договоришься!

– То есть вся твоя польза, только в том, чтобы хорошую лошадку, которую мне князь Давид подарил, извести?

Некоторое время Николай растерянно молчал.

– Ты хоть ему скажи свое боярское слово!

Петух подкатил за помощью к опытному волку!

– Володю недавно боярин Твердохлеб сыном признал, а род Мишиничей нашему роду Вельяминовых по знатности ничем не уступает. Да они еще и побогаче будут! Владимир весь этот поход оплачивает, большие деньги вкладывает. И сейчас он здесь воевода, и потому – как решит, так и будет! А кто заспорит – вылетит с треском! В том числе и я.

Протоиерей обвел народ призывным взором. Герои отводили глаза. И-эх, святой ты наш человек! Христа и то предали!

Ошеломленный священник постоял, подумал и подозвал Емельку:

– Делать нечего, сын мой, сажай меня на правое плечо – на тебе теперь поеду.