В огне

– Ты уверена? – Издевается, как всегда. Хочу закричать на него, начать топать ногами, как ребенок. Не могу ничего сделать. Ничего не значу для него, он любит только мое тело, как, может, и всех других женщин, о которых я не знаю, как моей мамы. Мама.

– Пожалуйста. – Снова этот жалкий умоляющий голос. Я не хочу, чтобы он отпускал меня, не хочу, чтобы поцелуи заканчивались, но еще больше хочу, чтобы Адриан наконец заметил меня, решился на что-то большее, понял что значит для меня. Ему все неважно. Я просто развлечение и постоянно заставляю себя думать об этом, принять наконец как одну единственную правду.

– Labi.

Он отступает, оглядывает меня с ног до головы, не скрывая ухмылку, я стаю обнаженная посреди комнаты, тяжело дышу. Мужчина хватает с пола полотенце, относит в ванную, затем возвращается, одевается и уходит. Хорошо, значит? Просто взять и уйти, как обычно, в духе Адриана Вестардо. Сегодня приезжает мама из командировки, я больше не нужна, моя роль на этом закончена.

7

20 марта 2017

Почти убегаю с кладбища.

Отец скрылся из виду, словно я чужой человек, даже не поздоровался, просто уехал. Не могу поверить, что видела его, он держал мою руку и смотрел в мои глаза, хоть даже не видел их за темными очками. Действительно ли Адриан не узнал меня? Может, прикинулся, что не узнал. В его духе, не замечать меня. Возможно, забыл, как я выгляжу. Идиотская голова, не могу выкинуть весь мусор из нее.

Еду домой, руки дрожат, стараюсь не превышать скорость, но желание поскорее встретится с папой, заставляет сильнее жать на газ.

Застаю отца в кабинете, громко распахиваю дверь, он даже не поднимает голову, чтобы взглянуть на меня, ковыряется в своих бумагах, хмурит брови.

– Пап.

– Не сейчас, Алина.

Когда если не сейчас? Он постоянно чем-то занят, на меня никогда нет времени, только знает, как распоряжаться моей жизнью, но никогда не спросит меня саму о чем-либо. Мама уехала в Латвию, я еще в школе училась, меня воспитывала прислуга, а отец только команды отдавал, если видел что, что-либо не так.

Мне не хватало его внимания, ни в детстве, ни сейчас.

– Чертов Петерсон. – Бормочет отец, сжимая руками голову.

– Что прикажешь делать, отец? – Спрашиваю я с толикой иронии в голосе.

– Все не имеет смысла! – Он пинает ногой стул, тот с грохотом отлетает в сторону. – Откуда я мог знать, что эта мразь сдохнет! Мы должны были подписать договор через год после вашей свадьбы.