Кто скажет мне слова любви…

Кафе было открытое, столики стояли на продуваемой ветром веранде, а ветер был отнюдь не весенний. К тому же, Николай взял четыре порции мороженого – каждому по две, разного. Тася замерзла уже на первой порции – так, что даже нос у неё покраснел. На второй порции ноги в сапогах превратились в ледышки, Тася постукивала ими друг о дружку, стараясь согреться, но это не помогало. Красными от холода пальцами она отодвинула от себя вазочку с мороженым, и потребовала обещанный кофе. Николенька щелкнул пальцами, подзывая официанта.

Тасю ждал сюрприз… Официант поставил перед ней бокал с кофе, в котором плавал шарик пломбира. Из бокала торчала соломинка. – Николай заказал кофе-гляссе! Гляссе стало последней каплей в чаше Тасиного терпения – холодной как снег, замораживающей душу каплей.

– Ты же мне кофе обещал! – вскинулась Тася.

– А это что, по-твоему? Это вкусно, ты попробуй…

– Ну, знаешь… – жалобно выговорила Тася (ей казалось – возмущённо) и резко отодвинув стул, поднялась из-за стола, Её трясло от холода, не хватало только кофе-гляссе…

Николай снял шарф, обмотал вокруг Тасиной шеи и завязал сзади узлом, как маленькой.

И всю обратную дорогу хохотал, вспоминая обескураженное лицо официанта. Тасе было холодно и обидно, а Николаю было смешно, и Тася разозлилась уже по-настоящему, огрызаясь на шутки и отметая все попытки её растормошить.

– Ты сегодня в ударе! Просто мегера, – объявил Николенька, улыбаясь. И Тася не поняла, шутит он или говорит серьёзно.

Стояла и ждала, когда же он отпустит её и уйдёт. Николай взял её за руку и так – в завязанном сзади шарфе, как водят малышей, повёл к метро…

– Я думал, мы до вечера с тобой погуляем.. В круговую кинопанораму сходим, с горки ледяной покатаемся, ты же любишь. Вот и покатались бы… – разочарованно протянул Николай. И встретив Тасин замороженный взгляд, покладисто согласился. – Ладно, поехали тогда домой. Я ж не знал, что ты так замёрзнешь, думал, ты пошутила.

Ты ванну горячую налей, и полежи подольше, а то простудишься. У тебя наверное предки южане, на улице плюс пять, а ты как пломбир побелела… Как снегурочка…

Тася не ответила, какое ему дело до её предков… Да, предки у неё южане, и воспитание. На ни за что не признается Николеньке, потому что он испугается – её нехристианских предков. А Тася ими гордилась, и любила больше чем северян, таких как этот Николенька.