Соринки. Сборник юмористических новелл

То, что во время старта, по объективным причинам осталось висеть у него на ладони, подозрительный тип вытер сзади о свои засаленные волосы, убив двух зайцев сразу – и руку почистил, и растрепанные волосы приложил.

– Зачем, же я пил? Ладно еще бы перед выходным, а так среди недели… Во всем Лаканин виноват. Вечно ему мало, – думал в расстроенных чувствах Алексей, сдерживая приступ тошноты, после того, как он проследил за траекторией полета сопли Рыжего.

Наконец появился долгожданный автобус…

Рыжий зашел через заднюю, а Алексей через переднюю дверь.

Ни тот, ни другой оплачивать проезд не собирались, сделав вид, что у них проездной.

Пассажиров было немного, но почти все сиденья были заняты. Оставались свободными только два места на спаренных, обращенных друг к другу, сиденьях предназначенных для детей и инвалидов.

Удотов, оценив свое физическое состояние, как болезнь, решил, что он имеет полное право приравнять себя к инвалиду и занял одно из свободных мест.

По левую руку у него оказалась лет семнадцати от роду растрепанная темноволосая девушка, в помятом цветастом платье, а наискосок молодая, до тридцати лет, женщина в строгом брючном костюме, с ярко накрашенными губами.

Пока Алексей рассматривал свежие ссадины на коленях, разговаривающей по мобильному телефону, брюнетки, на свободное напротив кресло, шлепнулся Рыжий, обдав на выдохе Удотова свежим плодово-ягодным перегаром, смешанным с миазмами загнивающей в кишечнике и на зубах пищей.

Затем он повернул лицо к строгой женщине и приветливо ей улыбнулся. Та в ответ презрительно хмыкнула и демонстративно отвернулась к окну.

– А там потом приехал Вадик и Юра, – рассказывала что-то на весь салон девушка с подранными коленями: – а та овца психанула и домой пошла. Они втроем, а я одна… А что делать… Я же пива уже попила… Ну да… Я осталась… Нет, не со всеми сразу… По очереди… Ну какая разница, кто первый, а кто последний…

– Ни стыда, ни совести, – подумал про себя Алексей о девушке, уразумев, отчего у нее ссадины на коленях.

Строгая женщина отвлеклась от созерцания, происходящего за стеклом, и заинтересованно прислушалась к рассказу Бесстыжей.

– Ой, хорошо ночью отдохнула, только попа болит, – продолжала разговором со своим собеседником брюнетка.