Рабыня для черного дракона

Он придвинулся непозволительно близко. Я чувствовала его дыхание и терпкий мужской аромат.

В конюшне неожиданно стало слишком тесно. В попытке отодвинуться и выскочить наружу, я уперлась ему в грудь. Он посмотрел на меня потемневшими глазами и накрыл руку своей горячей ладонью. Его пальцы поглаживали мою кожу. У меня перехватило дыхание, а по телу пробежала предательская дрожь.

– Амира, – выдохнул он нежно, пожирая взглядом мои губы. Но быстро взял себя в руки, и отступив на шаг, сказал уже другим, холодным тоном.

 – Мое предложение остается в силе, отдай артефакт, и я обеспечу тебе свободу.

Я не смогла произнести что-либо внятное, только отрицательно замотала головой и выбежала из конюшни. Следом за мной вышел Дроган и остановился в дверях, глядя мне в спину.

Охваченная нахлынувшими эмоциями, я не заметила еще одного человека, внимательно наблюдавшего за происходящим. Через окно за нами следила Ружа. Выражение ее лица не обещало ничего хорошего.

Раскрасневшаяся и взволнованная, я влетела в кухню, не увидев, как Ружа подставила мне подножку.

Второй раз за этот длинный день я растянулась на полу. Кувшин пролетел вперед и разбился.

На несколько секунд на кухне воцарилась полная тишина. Все взгляды были обращены ко мне. Как в замедленном кино я видела покрасневшее от гнева лицо Тины, ее крупное тело, нависшее надо мной, занесенную скалку. Зажмурив глаза и втянув голову в плечи, я приготовилась к удару, но он не последовал. Видимо, сработало усвоенное годами почтение.

– Будешь мыть посуду, раз больше ни на что не способна. И не вздумай еще что-нибудь разбить, вычту из твоего питания, – буркнула она мне, медленно теряя запал.

Грязную посуду складывали в большой чан с теплой водой, давали ей немного отмокнуть, а дальше оттирали грязь щеткой и черным, плохо пахнущим мылом. Эту работу смело можно было назвать самым неблагодарным и тяжелым занятием на кухне. Мне приходилось таскать воду из колодца, жирные кастрюли не отмывались, а использованная утварь никак не хотела заканчиваться.

Уже через несколько часов спину нещадно ломило, а руки покрылись кровавыми мозолями.

Мучение закончилось ближе к полуночи. Тина усадила меня в дальний угол, отломила горбушку хлеба и поставила передо мной кружку со своим фирменным отваром на травах. Ужина меня лишили за разбитый кувшин, так что я набросилась на хлеб с волчьим аппетитом.

– Знаешь, девочка, не для тебя эта работа.