Целовать Бога в губы. Книга первая. Ника Шестикрылый Серафим

И эти мои мнимые наслаждения, это всё как камни, тяжелые камни, прикрепленные к моей шее, которые не дают мне даже надежды всплыть и глотнуть хотя бы толику света святой и чистой жизни.

Я-то думал, что занимался сексом с девушками. Теперь я вижу, что занимался сексом со всей материальной природой, со всем этим миром, который я осознаю.

Я хотел иметь всех и вся, иметь и иметь. Выжимать секс, наслаждение или выгоду из всего, что есть в этом моём прекрасном мире, мире потребления, будь то вкусная еда, модная одежда, алкоголь, наркотики, дружеские, деловые или любовные отношения.

Из всего этого, я всё выжимал и выжимал капельки так называемого счастья. Счастье, которое на поверку почему-то, оказалось ядом. Смертельным ядом, который я пил по собственному желанию и за эти ядовитые дозы я платил самым ценным – своей жизнью.

А я всё выжимал и выжимал. Вот мир, незаметно для меня же, меня и выжал, и отжал меня безжалостно, съел меня, сожрал, пережевал, проглотил и высрал. И я, никому ненужное дерьмо, лежу на обочине всеми забытой поселковой дороги и дни мои сочтены.

И принято решение меня не добивать – и так сам сдохну.

Но Город подобрал меня. Город вычистил меня полностью и теперь загружает в меня чуждые мне стремления, понимания и программы.

Я всегда думал, что все мегаполисы мира, это, как бы так выразиться не наивно. Города как плод цивилизации, как исчадия ада или сосредоточение грехов. Но в крупных городах теперь живет много верующих и бывают в них святые, со своими духовными миссиями.

В городах стоят божьи храмы. В городах проводятся воспевания индивидуальных и коллективных молитв, прославляющие Господа Бога, в городах совершается благотворительность, практикуются духовные практики и многое, что богоугодное происходит в современных городах.

Поэтому в городе как в любом человеческом сердце, есть свет и есть тьма, и Город по его замыслу может даровать тьму невежества или свет знание. Кому и что давать и как именно, он принимает решение сам и только сам.

И вот Город стал загружать в мое сознание что-то странное и чуждое, возможно даже мною забытое или даже то, от чего я сознательно отказался и уже потерял в бесконечности своего бытия.

И я в страхе.

И я всего этого не хочу.

Я отвергаю эти программы.

Это не мое.

Это не мой мир.

Мой мир, это понятный для меня мир – мир привычной для меня жизни на протяжении последних почти тридцати своих лет этой земной жизни.