И грех, и смех

– Тогда возьмите и пишите сами!

Нона растерялась, не ожидая от доктора такой

психической реакции. Она ощетинилась и, схватившись за ручку, быстро и злостно что-то нацарапала, затем толкнула бумагу под очки доктора.

Доктор прочитал и выпучил глаза.

– Что это? – он прищуренными глазами увидел

математическое квадратное уравнение.

– Я сорок лет проработала учительницей математики в школе, а вы мне…

Доктор слегка улыбнулся.

– Извините, – произнес он, вернувшись на землю,

– я просто… вы знаете я с утра с людьми и… – Он

замолк, осознав, что его чувства и усталость никому

не интересны.

 – Еще, у вас есть кому делать укол,

если вдруг ему будет плохо? – Он встал и достал из

шкафа ампулу. – Вот это лекарство надо уколоть.

Нона вернулась домой и вышла из оцепенения,

когда муж спросил:

– Мне не нравится, как ты смотришь на меня, –

проговорил Зияди. – Что, врач разочаровал тебя?

– Да, нет: он сказал, что проживешь сто лет.

– Да, доктор не очень высокого мнения обо мне.

Сто лет для грузина мало.

Нона стояла перед ним, отрешенно улыбаясь,

склонив голову набок. «Девичья привычка», – по-

10

думал Зияди, глядя на жену и вспомнив выпускной

школьный вечер, когда он так хотел признаться в

любви, но сделал это спустя три года. Она была самой красивой.

– Я думаю, может не стоит затеваться с юбилеем? – с сомнением произнесла Нона.

 – Дети не

приедут…

– Стоит, стоит, – твердо сказал Зияди. – Для чего

тогда жить? Пусть не думают, что я сдался. Я просто

хочу собрать своих друзей, пить вино, вспоминать

дела ушедших дней, шутить и смеяться. Мне доставляет истинное удовольствие, когда за столом вспоминают имя моего отца. Тогда для чего я закопал вино,

вырастил на привязи барана? Жена, ты же знаешь,

что по-другому я не могу. – Он тяжело встал.

 – Позови соседа Батраза. Кое-что надо обсудить.

Нона стояла неподвижно в полной прострации.

– Знаешь, чего я боюсь, – неуверенно сказала

она, – я боюсь, что твои друзья не придут, и тогда

у тебя будет еще один стресс. Сам подумай: сейчас

людям не до этого. Друзья были друзьями, пока ты

был на должности, а сегодня ты никто – пенсионер.

И кто будет кушать твоего барана? Только не подумай, что мне жалко.