Зачем?

Оплачены обзорные. А за остальные – за свой счет.

– Сколько обзорных?

– Две.

– Какие?

– Я не вдавалась в подробности. Знаю, что каждая по 3-4 часа автобусом и пешком. Знаю, что весь центр Парижа: Лувр, Эйфелева башня, Марсово поле, Елисейские поля, Гранд-Опера, Собор Инвалидов, Мулен-Руж, Вандомская площадь, Монмартр.

– Вы увидите Париж с высоты Эйфелевой башни?

– Да. Только за отдельную плату.

– А Версаль?

– Тоже нужно будет заплатить отдельно.

– А кладбище Пер-Лашез?

– Возможно.

– Почему возможно?

– В программе есть, но разрешаются некоторые изменения.

– И Пер-Лашез может оказаться вне сферы вашего внимания?

– Может.

– Жаль. Сколько же там похоронено судеб!

– По-моему, это относится к любому кладбищу.

– Нет-нет. Там, на Парижских кладбищах похоронена судьба России!

– Па, зачем так вычурно?

– Это не вычурно – это правда. Ни одна страна с такой легкостью не выбрасывала за свои границы самых достойных.

– Среди эмигрантов всяких хватало.

– Понимаешь, я о другом. Не о человеческих достоинствах и недостатках. Я о том, что мы так и не поняли, насколько многие из них нужны были стране.

– Мне кажется, в нашей стране достойные люди вообще ни-че-го не решают.

– Интересно, а в других …?

Молчание.

– У тебя будет свободное время?

– Я постараюсь объять необъятное. Очень хочу в Фонтенбло.

– Посмотреть, что вдохновляло импрессионистов?

– Да. В общем, и дворец Наполеона нелишне.

– Это далеко от Парижа?

– Километров 30.

– Но будет хоть один свободный вечер?

– Думаю, да. А что?

– Может, ты встретишься с семьей Заура?

– Я не против, но не представляю: как?

– Просто позвоню ему. Расскажу, что будешь в Париже.

– А ты уверен, что его это заинтересует?

– Да.

– Почему?

– Ездил один мой сотрудник. Понимаешь, совсем чужой человек.

– Он заходил в гости к жене Заура?

– Боже, ты разве не знаешь, что Франсуаза умерла?

– Нет. Когда?

– Два года назад. Он звонил и просто рыдал в трубку.

– Какая странная жизнь. Какие непонятные человеческие чувства. Ведь они всю жизнь прожили врозь. Правда, у них не было поводов для разочарований.

– Не понял?

– Понимаешь, чем больше отдаешь в любви, тем больнее разочарование.

– Ты считаешь это единственным вариантом?

– А разве есть другие?

– Не думал.

– А зря.

– Чего зря?

Я промолчала. Видимо, в папе заговорила старческая наивность или старческий романтизм.