Двенадцать месяцев восхождения

О преимуществах отвергнутой жизни

Как-то одна хорошая птичка, ехавшая в вагоне поезда со своими хозяевами, спела не ту песню. Спела не потому, что хотела обидеть хозяев, хозяева ее хорошо кормили и отлично за ней ухаживали, просто так получилось. В результате хозяева выбросили птичку в окно на всем ходу поезда.

Птичку сильно потрепало встречным ветром, некоторое время увлекало за поездом, потом некоторое время птичка пыталась исполнять свои должностные обязанности и искать корм в кормушке… Но желание выжить взяло свое.

Птичка стала одной из тех птиц, которые во множестве водятся на полях и в лесах вокруг снующих по железнодорожным рельсам поездов.

Мораль: если вас выбросили из привычного, любимого или богатого, места, обязательно находите хорошее там, куда попали, и не расстраивайтесь: вы хотя бы находитесь там, что многие видят мельком, и о чем, бывает, мечтают.

О мастерстве за забором

Одна отличная, но дикая яблоня росла сама по себе и регулярно давала отличные плоды, которыми угощались все, кто проходил мимо.

На яблоню бросали восхищенные взоры, о ней уважительно и с любовью говорили, но ни одному человеку не приходило в голову полить ее в засушливый день, как поступал тот же человек по отношению к своей менее плодоносной и менее сладкоплодной яблоне, которая росла в личном саду.

Дикая яблоня, конечно, огорчалась, поскольку могла бы рассчитывать на людскую помощь куда более верно, чем многие садовые яблони, которые гнали одну кислятину, но так было принято в садовых товариществах: не прилагать труда ни к чему и не оказывать помощи ничему, что находится за забором.

Мораль: так и в человеческом обществе: можно быть отличным мастером, но не иметь ни копейки от своего мастерства.

О правильном, но пугающем пути

Одна красная соленая рыба, вроде горбуши, семги или форели, лежала на блюде, порезанная на кусочки. Вокруг сидели чужие для нее люди, и сидели эти люди вокруг не для того, чтобы просто посидеть, а чтобы насытиться ею, получить удовольствие от трапезы и пообщаться между собой при этом.

Они думали, что рыба давно мертвая, собственно, им было все равно: живая она или мертвая – эта соленая рыба, порезанная на кусочки. А она была живая.

Рыба лежала на блюде и думала о своей странной судьбе, что ее жизненное предназначение заключается в странном обстоятельстве быть съеденной совершенно незнакомыми ей людьми, да даже если и знакомыми, то какое в этом счастье? Рыба размышляла.