Старая пластинка

Уже были рассказаны все дорожные анекдоты, провожающие давно отдали отъезжающим все записки с телефонами московских родственников, а девушка по-прежнему стояла на перроне и кого-то ждала.

Китай был ее первой длительной загранкомандировкой, совершенно не похожей на прежние служебные вояжи. Раньше, сопровождая на переговорах и конференциях высоких министерских чиновников, она заранее настраивалась на краткий и плотный график поездки: сначала бесконечные стенограммы переговоров, подготовка документов, наконец долгожданный спринтерский забег по магазинам и – адью, Париж, гуд бай, Нью-Йорк! Бывало обидно до слез.

Город, где проходили официальные мероприятия, она почти не видела, не говоря уже о парках, театрах и картинных галереях. Правила в МИДе были жесткие: в одиночку бродить по городу сотрудникам запрещалось. В конце концов Лина рискнула, подошла в последний день командировки к заместителю руководителя их небольшой делегации:

– Павел Иванович, вы знаете французский, может, пробежимся после работы по магазинам в районе Елисейских полей, а потом погуляем по городу? Боюсь, никогда не попаду в Париж еще раз.

А что я видела здесь кроме зала заседаний и комнаты в гостинице?

Мужчина внимательно взглянул на девушку и пробормотал:

– Ангелина Викторовна, консультант в магазинах из меня никудышный. Лучше будет, если вам составит компанию жена собкора «Правды» в Париже. Давайте, я вас прямо сейчас с ней познакомлю.

Павел Иванович зачем-то поправил длинными и тонкими пальцами галстук, завязанный безукоризненным узлом, и окликнул нарядную даму, которая поглядывала на них с интересом.

Дама подошла к ним, окинула Лину любопытным взглядом и пообещала прогуляться с ней по центру города, а заодно помочь с покупками.

Павел Иванович был мужчиной импозантным: высокий, худощавый, элегантный. Живые карие глаза и темные щегольские усики завершали его какой-то слишком раскованный, «несоветский» облик. Разумеется, как все дипломаты, он был вежлив и предупредителен с дамами, но не более того.

В командировках вел себя так, словно не было ни долгого перелета, ни многочасовых переговоров. Министерские «кумушки» сплетничали: мол, Павел – бывший военный летчик, сделал в министерстве стремительную и блестящую карьеру, разбил не одно женское сердце. Дескать, всем хорош, кроме главного: к сожалению, давно и прочно женат.

«Эх, видно, бравый вояка сплетен испугался, – размышляла вечером в гостиничном номере Лина. – Ну и пусть.