Мечты сбываются

Название не имеет значение, главное, что бы нас признали, полюбили.

– И как? – Спросил Павел, – Признали?

– Да. Даже в газете про нас писали. И про Бориса.

– А что писали? – Снова спросил Павел.

– Мол, одарённые ребята, под руководством неравнодушного талантливого музыканта, поют и играют стоящие вещи, ну и всё остальное в том же духе.

– А кто пишет для вас музыку? – Павла это особенно интересовало.

– Вообще – то авторы разные, несколько композиций самого Бориса, несколько из ретро репертуара, а одну вещичку, она очень людям нравится, написал наш бас-гитарист Толян Мацук.

Ещё есть пара композиций, – тут Игорь замолчал, – был у Бориса друг, он погиб в ДТП, талантливый пианист. Так вот он написал две песни на свои стихи, то есть он ещё и поэт, которые при жизни исполнить не успел. Так вот эти песни, а они особенно любимые у слушателей, мы и исполняем.

Некоторое время друзья шли, молча, потом Павел сказал:

– Вроде бы всё чисто, честь по чести, но у меня всё равно такое чувство, что Борису нельзя доверять.

Игорёк, ты, когда про пианиста говорил, то опечалился. Что это за человек, ты знал его?

– Знал. Он, кстати, и художником был неплохим. Картины писал маслом и в акварели, рисовал классно! У сестры в комнате большой портрет висит, так вот это его работа, – Игорёк замолчал и опустил голову. Павлу показалось, что тот чуть ли не плачет.

– А как звали этого пианиста-поэта-художника? – спросил Павел.

– Звали его Пётр Николаевич Ершов. Я его просто называл Петро, как Борис, или Петушок или Петруша, как звала его Ленка.

Хороший был человек, сейчас мало таких, – ответил Игорь.

– Так этот Пётр был Борису другом?

– Да и одноклассником. Он с моей сестрой дружил. Они уже пожениться хотели, к свадьбе готовились, а тут вдруг такое…. – Игорь замолчал. Павел понял, что Игорю трудно говорить. Некоторое время ребята шли молча.

– Игорёк, первым заговорил Павел, – так они оба, выходит, твою сестру любили?

– Выходит так, – ответил Игорь, – Ленка очень переживала, после смерти Петра, мы с батей боялись, как бы она в психушку не попала.

После похорон сутками сидела в своей комнате, от еды отказывалась, почернела вся, страшная была, как смерть ходячая. И плакать уже не могла, все слёзы выплакала. У неё даже зрение после этого испортилось, до того наревелась. Честно говоря, если б не Борис, не знаю, что бы с ней было. Он её развлекал, как мог, водил гулять, уговаривал поесть. Она потом сама признавалась, что Борис её к жизни вернул.