Нулевые. Затишье перед катастрофой

– А когда она была настоящей?

– Мой отец как-то сказал, что единственным реальным моментов в его жизни были три дня в августе девяносто первого года. ГКЧП. Дни крушения СССР. А для меня? Наверное, детство и часть юности. Чем дальше я живу, тем всё становиться каким-то не таким. Неживым. Сейчас я дошел до чего-то статичного и монотонного. Одинаковые события на работе потом эти псевдосветские глянцевые вечера. Я не чувствую жизни. Она вся осталась в прошлом.

– Да? Ты просто от жира бесишься и ноешь как баба.

Эх, Миша, ты же говна толком не видел. Помнишь, мы пару недель назад были на даче у эфэсбэшника того?

– Ну и что?

– Когда ты вел бессмысленные разговоры о Чавесе, создании антидолларовой коалиции и введению энергорубля с теми унылыми очкариками, я кушала шашлыки с нормальными мужиками из ФСБ. Оказывается, у всех нас было нищее детство и полунищая юность. Я со своей двушкой и матерью с её реввоенсоветом можно сказать даже была мидлклассом. А им вот приходилось жить в по-настоящему дичайших условиях.

Коммуналки какие-то с быдлом, алкашами и родителями дегенератами. Вот что, Миша. Гламур это не просто барский разгул на фоне высоких цен на нефть. Российский гламур – долгожданная награда за семьдесят лет нищего античеловеческого совкового существования.

– Награда для зажравшейся верхушки.

– Верхушки? Награда для лучших людей страны. Для тех, кто ещё не слился совсем.

– Не слился? – Власов улыбнулся. – Наш народ в массе своей достоин большего, чем прозябать на фоне коррупционного пира.

– Народ? Ты вообще представляешь, что такое этот наш народ? Миша, ты родился в обеспеченной семье главврача и редактора журнала и по вшивому интеллигентскому существованию с такими же людьми не можешь знать народ. А я знаю народ этот! – Аня злилась. – Знаю! Я была частью народа, пока не встретила тебя, Миша. И народ этот настолько находится даже не в социальном дерьме, а в духовном говне. Душа сгнила у народа твоего! И не сейчас сгнила, а давно ещё даже до советской власти! А если бы этой нефти с газом не было, если бы не было коррупции, то уже бы давно кончилась Россия.

Все кто находится в этом большом распиле – последние живые люди в России. Последние кто как-то пытается вертеться. Кто не опустил руки от реальности нашей и не скурвился.

– Не ожидал я от неё такой полёт мысли, – думал Власов.

– Не знал что ты такая.

– Какая?

– Что тебе пора вступить в партию “Единая Россия”.