Нулевые. Затишье перед катастрофой

Первые два месяца бумажки перекладывать будешь, потом попрошу, чтобы в отдел тебя взяли. Как приедешь, я тебя сразу со своей начальницей познакомлю. Она хорошенькая, но замужем.

– И чем придаться заниматься в итоге?

– Ничего сложного. Постепенно втянешься. Я тебе совет хочу дать напоследок, – Петров взглянул на часы. – Интеллигентность это очень вредное качество, Миша. Это как болезнь. Она разъедает тебя изнутри и превращает нормального человека в тряпку.

– Ленин выражался прямее, – пошутил Власов.

– Да.

Ильич это понимал. Вот в чем дело, Миша. Чтобы выжить, необходимо противостоять болезни. Вытравлять из себя интеллигентность всеми силами. Тебе стоит этим заняться, а то тоже, в конце концов, окажешься в какой-нибудь газете типа “Свободный капитал”. И я не хочу унизить тебя и тем более твоего отца. Ох. Какой же это был ум. Какой ум.

После такой судьбоносной встречи Михаил захотел переговорить с Зайцевым касательно их дальнейших планов ну и попить пива. За кружечкой Михаил пересказал ему свой разговор с Петровым.

– Давай начнем всё с нуля в Москве, – предложил Власов. – Заодно отомстим этим говнорям.

– Я бы очень хотел так поступить, но нет. Мне Маринка скоро дочку родит.

– Ты же там когда-то хотел помочь России. Собираешься отсиживаться дома, пока русский народ гибнет пачками под пятой коррупционеров? – съехидничал Власов.

– Валить надо из этой страны, Миша. Здесь абсолютно невозможно жить.

– Пораженец. Получается, уже позабыл все свои идеалы и вовсю готовишь трактор?

– У меня будет дочка.

Я не могу жить как раньше. Мы с женой уезжаем в Чехию. Если получиться открою там маленькое дело. Забей ты на эту чернуху. Бери Анку и давай с нами к чехам. Представляешь, какое там пиво? Не то, что мы тут с тобой пьем.

– Я остаюсь, – тихо сказал Власов. И не только ради возможности отомстить. Говорят что месть – удел слабого человека. А я никогда не считал себя сильной личностью. Дело в том, что я хочу увидеть изнанку нашей жизни. Узнать, что существует на самом деле.

– Удачи тебе в этом начинании. И забей лучше на Вершинина и его братию. Целее будешь. Я позвоню тебе, как устроюсь. Что я ещё хотел сказать тебе напоследок? Помнишь, ты как-то говорил, что жизнь исполнена глубоким трагизмом?

– Было дело.

– На меня что-то тоже хандра налетела в последнее время. Вот что, Миша. У нас тут простой человек никому не нужен. Все эти права человека – может они где-то, и существуют, но не здесь.