Сны о Генриетте

Она опять словно прочитала его мысли:

– Нравится моя грудь? Хочешь её попробовать? – её голос был возбуждающий, низкий, грудной с хрипотцой. Платон кивнул, и она опять горячо и нежно поцеловала его губы.

– Хорошо, будь по-твоему.

Она немного отклонилась назад, подняла грудь так, что соски оказались в зоне его досягаемости. Он втянул губами правый сосок, и розовый шарик послушно скользнул в его рот. Возбужденный Платон тут же чуть прикусил его.

– О, да… – застонала “ведьма”. И он ласково обвел вокруг соска языком.

Он стал ещё твёрже и немного больше. Платон почувствовал, как женщина начала плавное движение бёдрами вперед-назад. Медленно, потом немного быстрее. Наигравшись с правым соском, он переключился на левый. Тот был уже твёрдым, и мужчина вновь прикусил его, чуть сильнее, чем в прошлый раз. И вновь она застонала, а темп её движений возрос.

Она отпустила из рук груди и обхватила его за шею. Движения стали еще резче и быстрее. Они дышали в одном ритме. Платон открыл глаза и смотрел на её лицо.

В момент их сильнейшего возбуждения, оно показалось ему красивым. Она открыла свои огромные глаза, и он утонул в чёрном озере расширенных зрачков.

– Я сейчас кончу, – выдохнула она ему в лицо, – Ты близко?

– Да… – только и смог прошептать он, и через мгновение их голоса соединились в едином крике.

Дойдя до наивысшей точки, Платон Козлов буквально погрузился в нирвану.

Из этого сладкого состояния его вывели довольно неприятные пощечины.

– Молодой человек, что с вами? Очнитесь! Вы пьяны? Вам плохо?

Он открыл глаза и увидел перед собой хозяйку квартиры. Она была вновь одета в бархатный халат и шаль. Сам же он сидел одетый на банкетке в ванной, рядом на туалетном столике стоял поднос с пустой чашкой и вазой с конфетами.

Ничего не понимая, Платон вскочил, чуть не уронив поднос, и со словами “П'остите, мне по'а!” ринулся в коридор.

– Погодите! А как же трубы? Мы хотели обсудить…

– Я спешу, – бросил он, не оглядываясь, в попытке найти выход.

Увидев, наконец, входную дверь он почти побежал к ней как к свету в конце тоннеля.

– Ну хоть оставьте свой номер, созвонимся позже, – не успевала за ним женщина.

У дверей Платон, было, замешкался, надевая ботинки, и та нагнала его.

– Я не понимаю, что случилось.

Он тоже не понимал, но даже её голос его возбуждал. Его, избалованного женским вниманием, который бы на неё даже не взглянул, встреть её на улице.