Зима

– Ты поэтому здесь… жрицей работаешь?

– Ну да, служу, – она улыбнулась, и он угадал в ней прежнюю вечно улыбающуюся и смешливую Нину.

– На борщ пригласишь?

– Да я бы рада, но не знаю, как Вадим.

– Я сейчас ему позвоню… Вадим! Привет! Да, я тоже рад. Ехал мимо, встретил твою жену, приглашаете на ужин? Понял, всё, идем.

Почему-то Коля сразу всё понял. Понял, что Вадим действительно ему рад, понял, что сейчас ему придётся пропутешествовать во внутренний ад семьи, и, может быть, он что-нибудь услышит и поймёт для себя, может, разберётся, чем это дно отличается от собственного.

– Он сказал, что у вас шаром покати и жрать нечего. Это что такое? А ну, жено, давай сознавайся, что мужа не кормишь?

Нина не ответила.

– Бери Арину, пойдём в магазин.

В магазине Нина много говорила. Из неё как будто бы вынули пробку – и слова вытекали, как вода из раковины. Когда вся вода вытекла и слова закончились, она вопросительно посмотрела на Николая. Николай был сосредоточен на корзине, в которую летели фрукты, овощи, молоко, крупы, мясо, вино, хлеб и водка.

Перед кассой он что-то вспомнил, побежал в зал и вернулся с пакетом спагетти, соевым соусом и коробкой конфет.

– Теперь вроде всё. Нина, не смотри на меня с таким удивлением, мне безумно стыдно. Это пустяк. От нашего стола вашему. И не говори ничего. Молчи. Вот и хорошо.

Ариша заснула и видела сон про голубые, розовые и золотые облака.

Пока Нина укладывала дочку и жарила мясо, мужчины опрокидывали в себя «Беленькую» стопку за стопкой, закусывая сыром и огурцами.

А когда на стол были водружены отбивные с варёным картофелем и салат, Николай предложил выпить за радушную хозяйку дома.

– Она что ли хозяйка? – процедил Вадим и сплюнул сквозь зубы прямо на пол.

После плевка естественным образом наступила пауза, в которой «хозяйка» едва сдерживала слёзы. Но Вадим уже не мог остановиться:

– Не нужна мне она, я вообще в женщинах не нуждаюсь. Мой отец всю жизнь прожил один, и я проживу.

– Вадим… Но ты живёшь не один.

У тебя жена и дочь.

Но из Вадима мощным ключом била и хлестала ненависть. Там было много бранных слов. Много бранных слов. Очень много бранных слов.

«Что это? – спрашивал себя Коля– Неужели это я? Неужели это мои невысказанные слова по отношению к Гуле? Или это её слова по отношению ко мне? И сейчас показывают нас?»

Но он уже не думал об этом, он переключился на режим контроля состояния Нины, как будто всю жизнь был врачом.