Зима

Куда всё уходит? Куда ушёл трепет и внимание? Понимание каждой чёрточки лица, готовность слушать голос? Куда канули долгие совместные прогулки, во время которых он жадно спрашивал, а потом спрашивала она. Это был ежедневный марафон постижения друг друга, и не было в этом усталости, не было печали. Когда Нина переехала к подруге, жара увлечения Ксенией стала спадать. Вадим уже не так самозабвенно падал и забывался в её волосы, губы, бёдра. Он постепенно размагничивался и однажды не ответил на её телефонный звонок.

Наступила апатия, совпавшая с короткими зимними днями, и не сразу, но иногда в сердце начала просыпаться щемящая тоска по Нине.

Снег часто стаивал, становился тонким, и из-под него выбирались и лежали сверху огромные листья тополей, похожие на тёмные, вырезанные из бумаги сердца. Любовь может выглядеть по-разному. Пути её не хожены и не знаемы. Там где она, нас нет.

Дети растут быстро. Когда они приходят к матерям, жизнь женщин неотвратимо меняется. Изменилась она и у Нины, и, как все остальные матери, она вошла в реку сосредоточения и заботы, и та увлекла её.

Её жизнь растворилась в дочери, в её сне, пробуждениях, купаниях, гуляниях, кормлениях и преобразилась. Черты лица у Нины смягчились, и, наверное, многие могли бы сказать, что она потеряла свою красоту и яркость. Также можно было бы сказать, что мир её сузился. Она на время потеряла друзей и профессию, но без жертвы мы никогда не сможем ничего познать. Она почти не разговаривала, не рисовала, целиком и полностью поглощённая Аришей и Вадимом, и у неё ни на что и ни на кого больше не хватало ни сил, ни времени.

– Нина! Не будь дурой! Так нельзя! Во что ты превратилась? Стала похожа на моль! Ты же женщина! Возьми себя в руки, знаешь, к чему приводит фанатизм? Ты ему скоро станешь не интересна! Что за вид? Почему ты перестала краситься? Почему ходишь в одном и том же? – увещевала Нину её подруга Гуля. – Сходи в магазин, купи себе что-нибудь новое. Ай-ай-ай! Пропала девка!

– Гуль, а Гуль, прости, мне пока не хочется в магазин.

– Так в гости приходи!

– Не могу никуда ходить.

– Ладно, Нинка, всплывёшь – появляйся. А то давай в баню сходим! Мы с Колей, ты с Вадимом, а Аришку с собой возьмём!

– Всё, Гулечка, больше не могу говорить! – Нина бросала телефон и бежала к дочери.

Гульнара и Нина росли в небольшом подмосковном городке на одной улице, учились в одном классе, вместе уехали в Москву, поступили в разные вузы и сильно друг в друге нуждались.