Дополнения

– А на втором этаже кто-нибудь живёт?

– Да, дед c бабкой.

– Твои?

– Нет, чужие.

– Иногда они на нас орут, – жалуется поэтесса, медленно выходящая из транса путём причёсывания.

– Что ж вы такое делаете? – интересуется Олег.

– Играем, поём, плохо закрываем входную дверь…

– Я знаю, ты не будешь продолжать, но всё равно скажу: не продолжай.

– Так всё-таки по поводу поём-орём, давай видео смотреть. Включайте уже! – требую я.

Мы рассаживаемся перед малюсеньким ноутбуком и ждём. Вот пошла картинка и сопровождает её гадкий звук встроенных колонок.

В доме не было ни нормальной акустики, ни переходника для подключения комбика. Я боялся, что ничего не будет слышно, что моего баса вообще не будет слышно, однако он пробивался ровно настолько, чтобы удовлетворить моё первое нестерпимое любопытство.

Посмотрели вступление и первую песню.

– Вообще-то неплохо.

– Да, так кое-где недочёты.

Подошли к монологу про Дракулу и синкопу. Смотрю на себя: не ожидал, что у меня в тот момент была настолько кислая рожа.

Ну правильно, а нафига она это рассказывает минут десять? Альбом, значит, записали. Ни тебе спасибо… он же плохого качества, типа косяк, но хоть что-то.

– А можно перемотать? – гримасничает Наташа.

Всем понятно, почему она это просит.

– А вы мою запись тоже через эти же колоночки слушали? – догадываюсь я

– Да.

– Вы ж тогда там ни черта не разобрали, вам не интересно, как я там всё смикшировал? Не пробовали в наушниках, например, покачественнее послушать?

– Тихо! – обрывает Олег, его-то в записи не было, поэтому он не понимает моего возмущения.

– А ещё этот придурок с голым пузом постоянно меня перебивал, – пожаловалась певица.

– Наташ, это наш первый незнакомый фанат, а ты его так грубо… – упрекаю я.

– Алкаш какой-то.

– А ты думаешь, все твои потенциальные поклонники красивые, образованные и в бабочке?

Смотрим дальше.

После второго номера последовал очередной монолог о том, что следующая песня называется «Декабрь», и почему декабрь стал судьбоносным в её жизни.

Конечно же мы перемотаем, какие вопросы! Наташа, помню, очень хотела спеть эту песню, но так как плохо помнила слова, стояла с листочком. К её чести надо сказать, она обыграла этот конфуз: листочек читался со слезами, грубо сжимался в руке, прикладывался к груди.

– А если я следующий раз буду с бокалом в руке?

– Или с черепом.

– Бедный Йорик.

– Вот это всё сейчас была дикая пошлятина.