Сотрудник ЧК

Это был очень высокий поджарый человек с гладким, без морщин, узким лицом, седыми висками и такими тонкими губами, точно они и вовсе отсутствовали. Сыграв несколько партий, он подолгу беседовал с фон Гревенец не по-русски и угощал ее английскими папиросами…

Все это ребята, как могли, рассказали Силину.

— Вот так история! — Силин крепко потер пальцами небритый подбородок.

Он начал вспоминать:

— Ее нам управляющий гостиницей подсунул… Говорил: вдова, раньше тоже у него работала. Фон Гревенец? И фамилия-то немецкая.

Ну и ну!.. А смелая баба! Ее ведь, наверно, знают в городе?

— Кто ее знает! — возразил Пантюшка. — Жила-то она не здесь, только на лето приезжала. А как приедет, все больше у себя сидит, в Спортинг-клуб только и ходила. Да и разве такая она была! Видали: черную хламиду напялила, глаза не поднимает. Я и то не сразу признал.

— Да-а… — Силин, задумавшись, несколько секунд смотрел на возбужденное Пантюшкино лицо с синяком под глазом. — Вот что, хлопцы, — сказал он, — здесь с кондачка нельзя решать.

Проверить надо. Если это шпионка, значит, она с кем-то держит связь. Вы пока не подавайте виду, но следите в оба!.. Она ведь, кажется, при гостинице живет?

— При гостинице, — подтвердил Лешка.

— Ходит куда-нибудь, не замечал?

— Не знаю. Ни к чему было.

— А теперь надо смотреть. Тебя, Алексей, она уже приметила, а Пантелей — человек новый, так что пусть на глаза ей пока не показывается. Если придет к ней кто-нибудь, шума не поднимайте, а тишком-тишком за тем человеком последите, куда пойдет, с кем встретится.

Понятно?

Он встал и по-мужски крепко пожал им обоим руки.

— Ну, хлопцы, на вас вся надежда. Большую пользу принести можете!

— Товарищ Силин, а если она сбежит? — спросил Пантюшка.

— Пока не сбежит, думаю. Как сидела, так и будет сидеть. А я к вечеру вернусь, тогда подумаем, что делать дальше…

Он взглянул на выходившие во двор запертые окна дома, осунул ремень на шинели.

— Я первый выйду, а вы минут через пяток. Пока, хлопцы, счастливо.

Он пошел к воротам.

Прежде чем выйти на улицу, еще раз ободряюще подмигнул ребятам.

Друзья переглянулись. Пантюшка вздохнул:

— Ох, дела-а!

— Смотри, Пантелей, если язык где-нибудь распустишь, убью! — пообещал Лешка. — Я тебя к Силину привел, я за тебя и отвечаю.

— За собой лучше следи! — надувшись, буркнул Пантюшка. — Как бы самому не попало.

Марков

Под впечатлением разговора с Силиным Лешка был готов к самым решительным и немедленным действиям.