С тенью на мосту

Наверное, тогда мои глаза заблестели неприлично ярко, и он испугался, что я могу заразиться каким-то книжным непослушанием, даже не умея читать, или у меня разовьется столь бурная фантазия, которая повредит моему становлению в настоящие пастухи.

Даже лицом я не походил на отца: у меня были светлые, тонкие волосы, голубые глаза и бледная кожа, как и у матери. Единственное, что я взял от него – это высокий рост. Я был очень длинным и худым, как жердь, что давало брату вечный повод для насмешек.

Дождь сильнее забарабанил по крыше и окнам.

– Завтра дороги размокнут, – сказал отец, – как бы на лошади проехать, а то придется пешком идти.

– А мы можем завтра не пойти туда? – спросил брат.

– Мы должны ходить в церковь. Я уже об этом говорил. Хватит того, что все и так думают, что мы живем, как отшельники. Люди должны знать, что мы такие же как и все. А что случается с неверующими, мы все знаем, на примере старика Бахмена. Да и вон, семья грузина, что поселилась возле старого тополя, мало того, что пришлые, так еще и в церковь не ходят, да и вообще, ведут себя неподобающе.

Я отрицательно покачал головой.

– Это правильно. Нечего тебе связываться с ними. Они чужаки. Свяжешься с такими, и тебя самого перестанут уважать.

После ужина я забрался на свой чердак и упал на старую, скрипучую кровать, стоявшую сбоку от окна. Единственное окно на чердаке выходило прямо на холмы, и луна всегда заглядывала ко мне, заливая все пространство бледным светом.

«Кап-кап-кап… пожелай все, что ты хочешь для себя, и я тебе дам».

Завтра было воскресенье, мой единственный выходной. В этот день стадо не выгоняли в поле, и мы вчетвером ездили на службу в церковь, которая находилась где-то посередине между нашим селом и соседним. Дорога до церкви забирала немало времени, потому что мой дом был крайним, стоял особняком возле самого подножия холмов, и ближайшими нашими соседями был дом старика Бахмена, слева, и дом того самого пришлого грузина, справа.

Вода лилась с неба до самого утра, а я лежал и смотрел на плоский, чуть желтоватый блин луны, так схожий с мамиными сырными лепешками, и думал. Думал о старике.

3

Рано утром ко мне на чердак заглянула мать и сказала, что пора собираться на службу. Я, чуть высунув голову из-под одеяла, закашлял.

– Наверное, я простудился.