С тенью на мосту

Ты же не против поговорить с братом? Так, где ты был? – настойчиво повторил он.

Мои зубы так громко и бешено стучали, что мне показалось, он наверняка понял, что мне страшно. «Это не мой брат», – проскочила мысль, и я задрожал еще сильнее.

– Я? Я гулял. Просто гулял.

– Ты замерз?

– Да, немного.

– Давай поговорим. Садись, – он показал рукой на место возле себя. Я кивнул, поставил керосинку на пол, и сел на стул напротив. Лицо брата от лампы осветилось снизу вверх и стало напоминать искривленную гримасу покойника.

– Как у тебя дела с овцами?

– Хорошо. Почему ты спрашиваешь?

– Твой же пес сдох. Ты так любил его, наверняка тяжелее приходится.

– Да, так тяжелее. Ты перестал ходить в школу. Почему?

– Мне никогда не нравилось ходить туда. Это все отец. Он хотел, но не я. У меня нет способностей к учебе. И я знаю, что ты хотел бы быть на моем месте.

– Да, хотел бы, не буду скрывать.

– Теперь у тебя представится такая возможность.

– С чего ты взял?

– С того, что я скоро уйду отсюда.

Мне нужно будет уйти.

– Но куда ты пойдешь?

– Пока не знаю. Но уйти придется точно, я это чувствую, – фигура брата наклонилась вперед и прошептала, – во мне что-то живет.

– Что? Что в тебе живет? – тоже прошептал я, замирая от ужаса.

– Пока не знаю, но это с каждым днем становится все сильнее. Я с каждым днем умираю, а оно растет. Я старею, Иларий. Мне пятнадцать лет, но я старею. Этого же быть не может? Моя кожа обвисает и морщится. У меня растет какой-то горб.

Мои ногти желтые и слоящиеся, как у старика. Скоро я уже не буду похож на себя. Понимаешь? Все это началось после твоего дня рождения. Ты что-нибудь знаешь об этом?

– Богдан, прошу, послушай меня внимательно, – вскрикнул я, упав на колени перед ним и обхватив его ледяные, шершавые руки. – Нам всем нужно уехать отсюда. Мы все в опасности. Это я виноват во всем. Я пригласил одного старика в наш дом. Я просто хотел научиться читать! Я не хотел никому зла. Прости меня. Я разговаривал с Бахменом, он сказал, что мы что-нибудь придумаем.

Мы найдем способ изгнать его из нашего дома. Я подумал, что можно позвать священника.

– Хи-хи-хи…

Я поднял голову: брат скорчил гримасу, похожую на улыбку, и выставил желтые зубы. Его смех стал еще громче, и он уже хохотал, как каркающий ворон.

– Я же знал, что это ты! Ты всегда был недоумком, и теперь еще больший недоумок, точь-в-точь как задница барана Прошки! А Бахмен твой старый, жалкий и безграмотный тупица.