Порочный

Мы сидим вчетвером за одним столом. Нам уютно и хорошо. Взрослые начали говорить о своем, а мы сидим с Евой и уплетаем печенье…

– Маринка с Серегой-то разошлась, слышала?

– Да что ты говоришь! Снова?! И из-за чего на этот раз?

– Хотели жить начать вместе, да только Сережка здесь остаться хочет, а Маринка в город рвется.

– Пф, развели из мухи слона. У нас с Юрких тогда вообще таких проблем не было. Где квартира была – туда и поехали!

Тем временем мы с Евой тихонько сидим, переглядываемся. Эта тема нам неинтересна, поэтому через какое-то время мы заскучали:

– Мам, я пойду с Евой в свою комнату?

– Да-да, сынок, конечно.

Так, Светочка, на чем мы остановились?

* * *

Зайдя в комнату, Ева сразу села на кровать.

– У тебя очень уютно, – скромно сказала она.

– Спасибо, – также скромно ответил я.

Тут взгляд Евы упал на моего плюшевого дракончика. Он был моей любимой игрушкой детства. Правда вместо одного глаза у него была пуговица, три раза маме приходилось его зашивать.

Но, несмотря на его внешний вид, я все равно его очень люблю. Было бы здорово, если бы люди любили тоже не за внешний вид, не за красоту, а за душу, за внутренний мир.

Ева взяла дракончика в руки, стала рассматривать.

– Знаешь, мы с подругами раньше думали, что игрушки – живые. Мы были уверены, что каждую ночь они оживают, ходят по комнате и защищают нас от ночных монстров, – Ева посмотрела на меня серьезными-серьезными глазами, мне даже стало немного не по себе.

– Правда? Я раньше тоже так думал, – я смущенно отвел взгляд и уставился в пол.

– Да-да. Мы с подругой специально ставили несколько игрушек в ряд, запоминали, как они сидят, затем выходили из комнаты. Потом минут через десять мы вновь заходили в комнату и смотрели, поменялось ли что-нибудь в их положении.

Какая она все-таки классная, с ней так легко общаться. Когда я вырасту, найду себе жену, похожую на Еву. А, может, и не буду искать. Ее и возьму в жены!

– Слушай, расскажи мне о своем друге.

Паша, кажется, – произнеся имя, она слегка скривила губы, показав тем самым, что он ей абсолютно не нравится. – Знаешь, можешь не говорить, но я уверена, что тогда у него был нож.

– Когда-то он был хорошим парнем, моим лучшим другом, – грустно вздохнул я. – Но потом он пережил трагедию, которая сломила бы любого.

– Что за трагедия?

– У него погибли родители. Ну, как погибли…. Их убили, – кто именно оказался убийцей, я уточнять не стал.