Я потрогал её

– Тебе не за что извиняться. Было круто.

Она начала одеваться.

– Можешь пока приготовить деньги и вызвать такси, – сказала она, застегивая спереди лифчик.

– У меня только пятьсот. У тебя не будет сдачи?

– Смешно, – она застегивала блузку. – С тебя две тысячи, чемпион.

– Такси столько не стоит. Тебе что, в другой город ехать?

– Какое на хрен такси? Две тысячи за секс.

Тут меня осенило.

– Ты что, проститутка что ли?

– Нет, мать твою, посол доброй воли.

Я выругался. Ник, сукин сын, подсунул мне шлюху.

– Так что же ты сразу не сказала?! – с гневом спросил я.

– А тебе друг разве не сообщил? – она одевала второй сапог. – Он же шептал тебе что-то на ухо. Я думала, ты в курсе.

– Он мне не друг, и ничего он не говорил. Слушай, давай я вызову такси, мы доедем до банкомата и я отдам тебе твои честно заработанные деньги.

– Ладно, только не вздумай смыться. Я знаю, где ты живешь.

Сматываться я не собирался. Я был наслышан, о том, что будет, если шутить с дамочками по вызову.

Приедут их менеджеры-сутенеры и там уже не до шуток.

Пока я одевался, Рита написала свой номер на все той же коробке из-под пиццы.

Дурак, надо сразу было догадаться о том, что она шлюха. Ну не могло быть все так легко. А еще запах исходивший от нее, на который я не обратил внимания раньше. Ведь она пахла, как пахнут все порядочные проститутки: мылом и одиночеством.

Мы дождались такси. Меня штырило. Всю дорогу до банкомата я старался не бить зубами друг об друга и не корчить рожи, получалось у меня с сомнительным успехом.

Я отдал Рите ее деньги, попрощался и поехал обратно. Протянул таксисту скрученную «пятихатку», взял сдачу, поблагодарил и направился прямиком к подъезду. Но, не дойдя пары метров, склонился над урной и проблевался, в перерывах между позывами рвоты матеря ту ночь и людей ее составивших. Обтираясь рукавом куртки, я поднялся на свой этаж и аккуратно, чтобы никого не разбудить из жильцов, закрыл за собой входную дверь. Впрочем, старания были напрасны. Я услышал, как бьется посуда, и летают вещи – Марта вернулась. Не понимаю, почему они не перейдут на пластик.

Я зашел в ванную и снял с себя одежду. Теплые струи воды заботливо смывали с меня все запахи и тревоги. Так прошло достаточно много времени, не знаю точно сколько, но когда я вышел, то в квартире было уже тихо. За окном рассветало. Я не любил утро – новый день меня всегда пугал своей непредсказуемостью.