Алька. Двор моего детства

Тут ко мне подошла мамуля и обнаружила, что градусник находится у меня не под мышкой, а в руке. Забрав его и увидев, что конец отломан, она спросила: «Где он?» По её тону было понятно, что сейчас мой зад будет в огне, я струхнул и решил: лучше сказать, что я его проглотил, тогда маме меня станет жалко и я меньше получу трындюлей, но всё пошло не так. Услышав, что этот придурок испортил градусник, да ещё вдобавок проглотил то, что не следует, мама подняла меня за одну руку, отнесла ко входной двери, открыла её, поставила на пол и закрыла дверь.

Дело было зимой, я стоял у двери в коридоре нашего полубарака босиком, в трусиках и майке, было не шибко жарко, если не сказать, что изрядно холодно, я замёрз, стоял трясся от холода, страха и неопределённости, но громко реветь боялся, понимая, что мне могут ещё и ввалить, поэтому ныл, скулил потихонечку, скрючившись, как паршивый, никому не нужный щенок, выброшенный зимой на улицу за ненадобностью. В таком виде и обнаружила меня, посиневшего от холода, баба Дуся, наша соседка, жившая напротив, добрейшая женщина, очень дружившая с мамой и постоянно ей помогавшая. Увидев моё бедственное положение, она подхватила меня на руки; прижав к себе, прикрыла полой кофты и спросила: «Ты что здесь делаешь?» Я говорю: «Меня мама выгнала, я градусник разбил». Баба Дуся распахнула дверь, вошла на кухню обратилась к моей матери: «Надька-сука, ты если над парнем будешь изгаляться, я у тебя его через милицию отберу». Дальше она произнесла длинную речь, в которой, кроме матерных слов, были только предлоги, поэтому я её не запомнил. Мама уже явно успокоилась, они ещё перекинулись парой слов, потом меня взяли поперёк тощего пуза, многократно промыли мне рот и уложили спать. Спасибо тебе, баба Дуся, на всю жизнь запомнил я твои большие тёплые руки.

Собрались мы как-то поиграть в казаков-разбойников, причём одни ребята, девок отмели, сказали: нечего вам с нами, тут всё серьёзно, по-пацански.

Ну, собственно, сказали-то не мы, а наш лидер. Жил он тоже на втором этаже, звали его, если не изменяет память, Витёк, лет десяти-одиннадцати, ходил в красивой двухцветной курточке, вся остальная ребятня одевалась как-то неказисто, хотя тогда на это мало кто из нас внимание обращал. Так вот, выдвинулись мы в направлении ближайшего сквера, лидер, как полагается, впереди, мы сзади, и тут рядом с дорожкой случайно обнаружили дохлую крысу.