Синг-Синг

Но вот, среди затишья и первых и едва заметных теней вечернего сумрака, раздался с реки протяжный свисток трехдечного парохода или canal-steamer'а, который своими громадными белыми колесами рассекал тихия воды красавца-Гудзона, оставляя позади широкую кипящую белую борозду. Пена, достигнув нижней линии немного покатого противоположного берега, омывала зеленую бархатную почву. Пароход этот был так-называемый excursion-steamer, возивший только по воскресным дням на «морскую прогулку» по Гудзону несколько тысяч жителей Нью-Йорка, желающих подышать свежим воздухом и полюбоваться прелестною панорамой реки вплоть дотсамого Альбани.

Хорошее расположение духа нью-йоркских туристов нарушалось лишь когда пароход быстро и на всех парах пролетал мимо мрачных, серых стен тюрьмы Синг-Синга. Капитаны подобных пароходов нарочно мчатся быстрее, хорошо зная что Нью-Йоркцы обоего пола не любят этой местности, тем более что здание тюрьмы с его прочими «видами» давно уже знакомы всем таким туристам из «царственного града». Пароход, носивший поэтическое название Девы роз, спешил к пристани, которая утопала в зелени на противоположном берегу Гудзона в одной миле от «тюремной горы» или Маунт-Плизента. Громкий свисток нарушил не только тишину вокруг могилы Индийца, но и покой сидевшего на могильной скамье. Незнакомец поднял голову, глаза его вперились в быстро мчавшийся пароход, на палубе которого виднелась пестрая многочисленная толпа. Еще несколько минут созерцания, и Дева роз скрылась со своими огромными двумя трубами и пестрыми флагами в зелени украшавшей возвышенный холмистый край берега…

Оригинальна была наружность этого человека: гладко-выбритое, худощавое, с резкими правильными чертами, спокойное лицо было серовато-коричневого цвета, со впалыми большими черными глазами, которые под густыми сросшимися бровями горели лихорадочным огнем.

Тонкия и сжатые губы, прямой большой нос с небольшим горбиком и красивый, хотя островатый подбородок придавали этому лицу особенное как бы застывшее выражение. Ни одна черта, ни одна морщинка не двигалась на лице этого апатичного с виду человека. Когда на реке замер шум умчавшагося парохода, незнакомец, заложив руки в карманы брюк, устремил свой взор на волны и опять остался неподвижным. Ничто, по-видимому, не интересовало этого странного субъекта. Лицо его, точно вылитое из металла или изваянное из темноцветного мрамора, отнюдь не гармонировало с его мощною богатырскою фигурой, облаченною в весьма пестрый наряд.