Любовь и уважение

Поэтому я мог свободно балансировать между слоями общества, давать умные советы, решать чужие проблемы на раз, осуждать неправильные поступки, ставить себя в пример окружающим. Старшие слушали меня, кивали головой в знак согласия, но ничего не делали в своей жизни, чтобы решить проблемы, просто дрейфовали по течению времени, иногда подгребая руками для мнимого осознания участия в течения времени. Сверстники и сверстницы необремененные материальными заботами казались такими же беззаботными мотыльками, как я.

Только тогда, когда кто-нибудь образовывал семейную жизнь, или устраивался на работу, то сразу становился на несколько шагов старше и опытнее, самостоятельнее. Они вызывали уважение у меня и отсутствие интереса, так как им нечего было советовать, они сами неплохо справлялись и могли давать советы.

3. Любовь и унижение

В имение Ракиных я был приглашен не случайно. Визит был согласован и назначен заранее за две недели, чему я был очень рад, так как о Ракиных много слышал хорошего, в частности знал Анну Ивановну лично.

Случилось со мной такое незабываемое событие по осени, точнее в начале октября. Накануне была опубликована моя новая повесть о любви и унижении, довольно нескромного, можно сказать, скандального содержания. Трудился над прозой я последние полгода в Чехии в Карловых Варах, не выбираясь в свет, ведя почти закрытый образ жизни. После тщательного редактирования с помощью моего местного психотерапевта Густова, тщательной проверки на ошибки и опечатки, повесть была издана в твердой яркой обложке в Австрии тиражом десять тысяч экземпляров. Над картинками поработала славная, но малоизвестная художница, сумевшая расшифровать мои ментальные образы и изобразить их на бумаге. Я так признателен тебе, Милена! О книге много писали в газетах такого, что однозначный вывод сделать не представлялось возможным обычному читателю. Даже опытные эксперты не доходили в своей практике до той черты, которую я нарушил и перешел далеко за ее предел. Читая статьи недалеких журналистов, которые пытались скакать по верхам и делать выводы, я чувствовал нарастающую интригу вокруг моей книги, в тайне радовался и страдал от повышенного внимания ко мне и моей личной жизни. Тут я бы хотел признаться в слабости, когда писатель пишет книгу, то он временно уходит из общества, сосредоточивается на собственном воображении и литературно-художественном оформлении. Книга не горячий хлеб, на нее уходят месяцы, годы.