Иуда

– Боишься ты его? Скажи, сын мой, боишься ты его?

Тогда он порывисто вскрикнул:

– Я не боюсь его, я смеюсь над ним! Но я не хочу его слышать, – я честный человек, за мной нет преступления, – но я не хочу, чтоб меня поносили и проклинали; мне нет дела до твоих пророков; я хочу мира; мира хочу я! Пойдем, повернем назад!

Он схватил ее за руку и хотел увлечь за собой. Но она высвободилась и ответила:

– Ступай один! Я пойду к нему!

Он насмешливо расхохотался.

– Пойдешь! Так умоли сначала своего пророка, чтоб он открыл твои глаза!

– Господь поведет меня! – ответила мать, воздев руки к небу.

 – Прощай, сын мой!

Она начала спускаться вниз по тропинке, вытянув вперед шею, прислушиваясь, ощупывая руками свой путь.

Иуда стоял изумленный и смотрел ей вслед.

«Да ведь она идет! – бормотал он. – Ее ноги без посторонней помощи находят дорогу. Без посторонней помощи?»

Он провел рукой по лбу как бы для того, чтоб отогнать мучительную мысль. В эту минуту мать обернулась к нему, и он отступил назад.

«Какое у нее лицо! – прошептал он. – Бог Авраама! она видит! Она видит!»

Но в этот самый миг она оступилась и упала. У него вырвался вздох облегчения, и он попробовал засмеяться.

«Клянусь Богом, она, кажется, заразила меня своим безумием! Лежи тут и молись своему пророку! Пусть он поможет тебе.»

Он отвернулся и сделал несколько шагов в обратном направлении. Но затем снова остановился.

«Гнев Господень! – подумал он. – За что? В чем моя вина?»

Он беспокойно двинулся, хотел было стиснуть руки, но удержался, и лицо его приняло свое прежнее, вызывающее выражение.

– Это неправда, – громко сказал он, – за мной нет вины! Я не боюсь его, я над ним смеюсь!

Он обернулся и посмотрел вслед матери. Увидав, что она поднялась и продолжает, спотыкаясь, свой путь, он простоял с минуту в борьбе с самим собой, потом реши тельно взял в руку посох и окликнул мать:

– Подожди, мы пойдем с тобой вместе!

II

В тот же вечер Иуда шел один через пустыню.

Его одежда была в пыли, ноги изранены, лицо расстроено. Порой он останавливался и прислушивался, порой ускорял шаг почти до бега. Он бормотал невнятные, бессвязные слова, и взор его пугливо блуждал вокруг. Он точно от кого-то спасался.

Вдруг он услышал позади себя зов. Он вздрогнул и побежал. Но зов повторился; он оглянулся и остановился, принуждая себя улыбнуться своему испугу.

Его догонял седовласый, бедно одетый старец, делая ему знаки рукой и зовя его.