Аспазия

Юноша сначала старался выдержать взгляд сестры Кимона, но тот смущал его, как преступника, пойманного на месте преступления, и он невольно опустил глаза, тогда Эльпиника прервала тяжелое молчание и ледяным тоном сказала:

– Юноша, любишь ли ты жареных павлинов? У Перикла будет подан сегодня павлин на обед, не желаешь ли ты быть его гостем?

– Да, – сказала в свою очередь Телезиппа насмешливым тоном, – павлин от Пирилампа, павлин, которого купил вчера Перикл. Он хотел подарить его одной развратнице, но теперь предпочитает съесть его изжаренным.

– Юноша! – вставила Эльпиника, – не правда ли то, что утверждали твои товарищи в Спарте, что ты женщина? Представь себе, здесь также есть люди, которые утверждают, что ты не мужчина, а гетера из Милета.

– Презренная, – продолжала между тем Телезиппа, не сдерживая своего гнева, – разве тебе мало того, что ты заманиваешь в свои сети мужчин? Ты прокрадываешься в домашние святилища. Неужели ты не боишься богов, которые с негодованием смотрят на поругательницу святости семейного очага? Как ты еще смеешь глядеть мне в глаза!

– Позови Амиклу, – сказала сестра Кимона, своей раздраженной подруге, – пусть она своими лакедемонянскими кулаками вытолкает в шею этого своего мнимого соотечественника!

– Прежде чем сделать это, – закричала Телезиппа, не помня себя, – я выцарапаю ей глаза, сорву с нее это фальшивое платье.

Так наперебой восклицали обе женщины.

Она же спокойно дала пройти первому взрыву гнева, пока они изумленные ее спокойствием, обе вдруг не замолчали.

Тогда милезианка проговорила:

– Теперь, когда вы истощили первый порыв гнева и выпустили самые ядовитые стрелы, я отвечу вам. Скажи мне, Телезиппа, почему так позоришь ты меня в доме своего супруга великого Перикла? Скажи, что похитила я у тебя: твоих домашних богов? твоих детей? твою добрую славу? твою добродетель? твое имущество? твои украшения? Ничего подобного! Я смогла отнять у тебя только то, чем, по-видимому, ты дорожишь менее всего, чем ты, в сущности, никогда даже не обладала, что приобрести и удержать никогда серьезно не стремилась – любовь твоего супруга.

И если бы, в действительности, твой супруг любил меня, а тебя нет, то разве это была бы моя вина? Нет – твоя. Разве я для того приехала в Афины, чтобы заставлять афинян любить своих жен? Мне кажется, гораздо легче учить афинских женщин, как приобретать любовь мужей.