История моего пуделя

История моего пуделя

Елизавета Николаевна Водовозова

«Рассказывать вам только о моем пуделе я решительно не могу, – жизнь его была тесно связана с жизнью нашей семьи: в горе, в радости, во всех удовольствиях, в ежедневных наших трудах и заботах мой пудель принимал такое же деятельное участие, как каждый член нашей маленькой семьи…»

Елизавета Водовозова

История моего пуделя

Рассказывать вам только о моем пуделе я решительно не могу, – жизнь его была тесно связана с жизнью нашей семьи: в горе, в радости, во всех удовольствиях, в ежедневных наших трудах и заботах мой пудель принимал такое же деятельное участие, как каждый член нашей маленькой семьи.

Нас было трое: моя мать, сестра Ольга – 14 лет и я, 10-ти-летний мальчик. С тех пор, как я себя помню, мы всегда жили трудами рук моей матери, которая была лучшей портнихой в маленьком городе N. Ольга помогала матери с каждым годом всё больше и больше, и уже многие богатые дамы нашего города носили шляпки, чепчики и платья её работы.

Несмотря однако на усидчивую работу матери и сестры, мы едва могли кормиться; особенно один год, о котором я теперь и буду говорить, мать экономничала во всем: она во что бы то ни стало решила отдать меня в школу, а для этого нужно было скопить очень крупную, по нашим доходам, сумму.

Вот потому-то мать не приготовила мне, как это она делала каждый год новой шерстяной рубашки к Рождеству, не дала в праздник медного пятака на сладкие бублики, которые я очень любил.

Праздник был не в праздник, и я, повесивши нос, печальный, сидел у окна и смотрел на улицу. Я видел, как товарищи весело играли в снежки, катали друг друга в саночках, которые мы всей компанией так прилежно работали к празднику. У каждого из них были или новые валенки, или еще не старые отцовские сапоги, или меховая шапка, правда, часто закрывавшая всё лицо, да что за беда, – всё-таки можно было играть на улице с другими, несмотря на большой мороз.

– Какое горе: у меня ни брата, ни отца, – размышлял я. – Поди, надень сестрино, просмеют, а свое – одна ветошь. Лучше не ходить! – И у меня навертывались слезы. Вдруг товарищи стали угощаться: один давал другому пряники, черные стручки… «Николка, иди к нам», закричал мне один из них. «Я тебе своего леденца дам пососать…» Тут я не выдержал, бросился за перегородку на постель и зарыдал, уткнувшись в подушку.